Быстро, боясь передумать, я выскочила из дома, даже не заперев дверь. Еще и свет забыла потушить, но возвращаться не стала. Вытащила из-под навеса велосипед, попыталась включить фонари и только тут вспомнила, что так и не сменила в них батарейки. Бросилась обратно, лихорадочно перерыла все в ящиках комода и горки. Сообразила вытащить батарейки из старых настенных часов, кинулась обратно к велосипеду. Выкатила на улицу и поняла, что путь до леса займет гораздо дольше тридцати минут. Ветер бил прямо в лицо, срывая с головы капюшон и бросая в лицо пригоршни ледяной воды. Велик дергало из стороны в сторону, под колеса то и дело попадали отломавшиеся ветки, иногда он буксовал в кляксах мокрой листвы. Я мужественно продолжала давить на педали, мысленно проклиная себя за то, что просто не вызвала такси. Хотя, учитывая прошлый опыт, не известно еще, сколько пришлось бы ждать машину.
Вскоре, впрочем, мне пришлось целиком сосредоточиться, чтобы удержаться на велосипеде и продвигаться вперед, переключая скорости в зависимости от направления ветра. Я потеряла чувство времени: казалось, дорога до леса заняла целую вечность. Под курткой я обливалась потом, но руки и лицо заледенели, пальцы почти не гнулись. В ушах гудело и ревело, от непрерывного шума начала болеть голова.
В лесу стало полегче: ветер гнул макушки деревьев, едва видимые на фоне темного, затянутого тучами неба, но за плотную стену стволов проникал уже ослабленный, усмиренный. С велосипеда, правда, все равно пришлось слезть: дорожку развезло, то и дело на ней попадались обломанные ветки и сучья.
Белого света переднего фонаря хватало ровно настолько, чтобы видеть, куда ступать. Хорошо хоть, единственная дорожка шла мимо водопроводной станции и раздваивалась уже дальше, у заброшенного стрельбища.
Я медленно продвигалась дальше, высматривая впереди ограду из сетки-рабицы и выступы бетонных колодцев, которые располагались вокруг здания. Сапоги скользили по мокрой земле, велосипед буксовал в лужах и чужих следах — чей-то велик оставил в грязи заполненную водой колею.
Последнее тепло вытекло из меня, когда небо выжало над головой очередную грязную тряпку-тучу. Но тут первый бетонный круг блеснул мокрой железной крышкой в свете фонарика. Теперь уже недалеко.
Шины велосипеда зашуршали по гравию подъездной дорожки. Ее перегораживали запертые ворота. Великолепно! Водопроводная станция — вот она. Стоит темная, как и полагается, ни огонька. А вокруг — забор. Интересно, как я за него проберусь? Об этом как-то не подумала. Как и о том, каким образом попаду в закрытое помещение с сигнализацией. Ночная вылазка внезапно показалась мне страшно глупой. С чего я вообще взяла, что Дэвид тут?! Может, эти ворота уже полгода никто не отпирал!
Я взвесила на ладони замок. Струйка дождевой воды тут же затекла в рукав, заставив вздрогнуть и поежиться. Замок-то, кстати, самый обычный. К такому ключ подобрать — пара пустяков. А вот с дверями станции уже сложнее. Может, там я смогу обнаружить следы взлома?
Приткнув велик в кустах, я сняла с рамы передний фонарик и медленно пошла вдоль сетки, выбирая место, где было бы удобнее перелезть через забор. Вот то ли сирень, то ли черемуха совсем близко к нему разрослась. Если свалюсь, так хоть ветки спружинят.
Я выключила фонарик и сунула в карман. Подышала на влажные пальцы, энергично согнула и выпрямила их несколько раз, стараясь вернуть им чувствительность и подвижность. Уцепилась за верхнюю перекладину рамы и сунула носок сапога в ячейку сетки. Рывок, еще один. Теперь перекинуть через забор ногу… Ох, бли-ин! Кажется, я что-то потянула. Очень неудачно: с внутренней стороны бедра и в паху. Ой, больно-то как! А самое ужасное, что вишу пузом на заборе, а ногу поднять не могу. Можно, конечно, попробовать соскользнуть назад, но тогда все — закончится мое приключение. Снова эту высоту я уже не возьму. А вдруг Дэвид все-таки там? Один, без медицинской помощи. А я сдамся из-за какой-то растянутой мышцы?! Эх, надо было с Крис ходить на йогу, когда звали!
Стальная рама больно врезалась в живот. Я поерзала, чтобы облегчить давление, но пах тут же прострелила боль. Я не сдержала стон. Блин, даже если свалюсь в сирень, как до дома доберусь на велике?
Внезапно к шуму дождя и гулу ветра в кронах прибавился новый звук, который заставил сердце затрепетать. Кто-то ломился через кусты — в мою сторону! Судя по треску сучьев — кто-то большой, тяжелый и, скорее всего, очень опасный.
Ужас придал мне сил: я закинула-таки на забор одну ногу, здоровую. Но дальше дело не пошло: поврежденная нога не слушалась, тянула обратно. Я задергалась отчаянно, как пойманная в силки куропатка. Треск раздавался уже совсем близко.
— Держись! — проревел сзади мужской голос, заглушая стоны бури.
В мои ягодицы вцепились чьи-то большие сильные руки.