Мамочки! Я пнула больной ногой что-то мягкое, оттолкнулась от него и мешком перевалилась через забор. Рухнула на короткую щетку травы. Бедро ножом полоснула боль, отдаваясь в пах. Но жалеть себя было некогда. Луна, выглянувшая между разорванных ветром облаков, осветила черную грузную тень, оседлавшую ограду. Преследователь лез за мной!
Я вскочила на ноги. Вернее, на одну ногу — на вторую опираться приходилось с большой осторожностью.
— Не подходи! — завопила я, пятясь от человека, спрыгнувшего на территорию станции. — Сюда уже едет полиция!
Конечно, никакой уверенности в этом у меня не было, но любителю хватать беззащитных девушек за задницу знать это было совсем не обязательно.
— Чили! — Ко мне потянулись длиннопалые руки. В лунном свете блеснули струйки дождя, сбегающие по слипшейся сосульками бороде.
Черт! Это не Лукас. И даже не Эмиль! Какого хрена тут делает Еппе?!
— Ты же сама сюда полезла. — Мой преследователь развел в стороны лапищи. — Зачем полиция?
— Не прикидывайся идиотом! Ты знаешь, почему я здесь! —
— Я шел за тобой. — Еппе тряхнул головой, как собака. Брызги с его волос хлестнули меня по лицу.
— З-зачем? — Зубы предательски щелкнули. Дрожащими пальцами я нащупала телефон в кармане, но гладкий корпус выскальзывал, как заколдованный.
— Не хотел, чтобы с тобой случилось плохое. — Вода стекала Еппе в глаза, и он часто моргал и шмыгал носом, что делало его похожим на того мальчишку, каким он был десять лет назад.
Внезапно меня накрыла уверенность, что он не причинит мне зла: слишком виноватый и потерянный у парня был вид. Несмотря на бороду и высокий рост, он больше напоминал заблудившегося в лесу ребенка, чем хладнокровного преступника. И еще я поняла: Еппе боится. Он то и дело косился в темноту, взблескивая белками в лунном свете; плечи его судорожно вздрагивали, когда буря особенно яростно рвала и ломала древесные кроны.
— И что плохого, по-твоему, может со мной случиться? — спросила я, стараясь не стучать зубами.
Еппе бросил быстрый взгляд в сторону здания станции и опустил глаза. С кустистых бровей закапало на скулы. Если он и знал что-то, то не собирался мне говорить. А я не собиралась всю ночь торчать под дождем и ждать, когда Еппе разродится.
— Я иду туда, — сказала я твердо и повернулась к зданию. Поврежденное бедро снова напомнило о себе, но я, как могла, превозмогала боль.
Сзади захлюпало: поколебавшись мгновение, самозванный телохранитель двинулся за мной.
Луна скрылась за тучами, и вокруг снова стало темно. Я вспомнила про велосипедный фонарик, зажгла его и направила бледный конус света на кирпичную стену. Ага, вот и дверь. Конечно, запертая и со значком сигнализации на стекле. Мелькнула мысль, что все это я уже проходила. Я бы без колебаний разбила стекло — было бы чем. И будь я уверена, что Дэвид действительно внутри. Но мне совсем не улыбалось быть задержанной охранниками за взлом пустого помещения в компании пьяного зека. Это уже номинация на премию Дарвина за самое тупое преступление года!
— Подвал, — раздался голос Еппе у меня над ухом, и я едва не выронила фонарик. — На подвальные окна и двери не всегда ставят сигнализацию.
Я обернулась к бородачу, стараясь не светить ему в лицо:
— Откуда ты знаешь?
Еппе отвел глаза. Ну да, конечно. Деньги на выпивку и сигареты откуда-то надо было брать.
— Ладно. Поищем подвал, — согласилась я.
Мы побрели вокруг здания, пригибаясь под порывами ветра. Боль в бедре постепенно утихала, хотя я все еще прихрамывала и ставила ногу с осторожностью.
Ступеньки в подвал, усыпанные нанесенной штормом листвой, обнаружились на задней стороне здания. Еппе первым шагнул на лестницу — я подсвечивала фонариком — и рухнул в темноту, поскользнувшись на мокрых листьях. Я нашла его лучом, ориентируясь на приглушенные воем стихии проклятия. Горе-взломщик копошился в куче мусора у двери, пытаясь подняться на ноги.
— Ты цел? — обеспокоенно крикнула я сверху.
Еппе буркнул что-то в ответ, ища опору, схватился за ручку двери и повалился внутрь!
Я осторожно спустилась по ступенькам и обнаружила, что кто-то просто отжал замок ломом — в крашеной древесине остались отчетливые вмятины. Я посветила на бетонный пол. Луч пробежал по мокрым кроссовкам Еппе — тот уже встал, потирая колено — и высветил грязные следы: свежие и старые, подсохшие. Отпечатки подошв путались, накладывались друг на друга. Тут ходили раньше, и кажется, не один человек.
Сердце заколотилось, предчувствие стиснуло горло: вот оно!
— Твоя работа? — Я направила свет прямо Еппе в лицо. Оставалась возможность, что он уже бывал здесь. Что он знал про дверь, потому меня сюда и потащил.
Парень зажмурился и затряс головой. Мелкие капли на его волосах сверкнули в луче фонаря.
— Тогда чья? — требовательно сказала я, обращаясь больше к самой себе: вряд ли Еппе знал ответ.