О! Наконец-то! Кажется, я общаюсь с человеком, а не с машиной. Но панцирь оказался то ли усталым, то ли тупым. Я все больше раздражалась, чувствуя, что трачу драгоценное время на объяснения, кто я такая и зачем мне срочно нужен следователь Борг. В итоге мне сообщили то, что я и так уже поняла: Борг на выезде, его мобильник не отвечает, но я могу передать для него сообщение. Под мою диктовку панцирь записал все, что мне удалось узнать насчет «Алки», и пообещал, что со следователем свяжутся по рации.
Сбросив вызов, я обнаружила, что стою в резиновых сапогах посреди гостиной, а за мной тянется из коридора петляющая цепочка грязных следов. Беспокойство мое нарастало: время утекало между пальцев, и вместе с ним песчаной струйкой осыпались стенки моего сердца.
Водопроводная станция — идеальное место для совершения преступления. Она находится на отшибе, в лесу. Насколько знаю, подобные станции работают в автономном режиме, вся техника управляется и мониторится дистанционно, через компьютер. Персонал появляется там только в случае поломки или когда приходит время для очередного контроля качества воды. Конечно, здание заперто и наверняка оснащено сигнализацией, но все это при желании и умении можно взломать и отключить. Получается, что злоумышленник мог бы неделями удерживать там Шторма безо всякого риска быть обнаруженным. Более того, если бы он решил — упаси боже! — разделаться с пленником, то тело спрятать было бы относительно легко. В конце концов, вокруг лес. А на станции полно воды, чтобы смыть следы крови и прочие улики.
Я подошла к окну, топча сапогами светлый ковер. В темном стекле скользнул бледный призрак — отражение моего искаженного отчаянием лица. Если Дэвида действительно удерживают на водопроводной станции, это значит только одно: преступник — кто-то из местных. Станцию ведь даже на гугловской карте не видно из-за деревьев! Но кто это мог сделать? Лукас, который сбежал от меня и которого безуспешно разыскивал Магнус Борг? Зачем бы ему тогда давать мне наводку-акроним? Ага, а зачем гнать меня из Хольстеда? Тогда Эмиль? Маньяк-булочник… Звучит как имя персонажа из комикса. Способен ли опустившийся выпивоха на многоходовую игру с помощью
А если это не один из них? Вдруг преступник — съехавший с катушек в тюряге Еппе? Или, скажем, биологический отец Дэвида, о котором никто ничего не знает? Или какой-то местный фанат Шторма, безнадежно влюбленный сталкер?
Впрочем, самое важное сейчас не это. Важнее то, что вот прямо сейчас Дэвид, измученный и страдающий, возможно, находится взаперти совсем недалеко от меня — полчаса езды на велосипеде. А я ничего не могу сделать, чтобы ему помочь! Все этот растяпа Борг и полицейская бюрократия… Ну давай ответь же наконец!
Я снова набрала следователя, но с тем же результатом. Великолепно. Дэвид, возможно, сейчас умирает, а полиция бездействует!
Ветер взвыл обвиняюще где-то на чердаке, запричитал жалобно, напомнив звуки Эоловой арфы. Что-то с ней сталось после ремонта ресторана? Пустой дом поскрипывал половицами, подрагивал под порывами ветра, свистевшего в щелях старых рам. Оставаться здесь было невыносимо. Бездействовать — постыдно.
Хватит! Достаточно я отсиживалась в четырех стенах! Это я уже проходила десять лет назад. Давящая опека папы. Мамины истерики по телефону. Снисходительное недоверие полицейских. Мягкие запугивания адвоката, знакомого родителей. Тогда я послушалась. Отказалась от выступления в суде. Отвечала на вопросы так, как надо, а не так, как подсказывала совесть. Запретила себе видеться с Дэвидом. Даже думать о нем себе запретила.
И вот в итоге я здесь. Принц День был прав.