Перед глазами возникла картинка в стилистике кино 1960-х: улыбающийся Генри Кавендиш качает на руках гукающего младенца. У меня вспотели ладони. Какая же я дура! На что я рассчитывала? Думала, за все эти годы Шторм не встретил никого? Вокруг него наверняка стаями вились длинноногие манекенщицы, вот он и заделал ребенка одной. Потом они, видимо, расстались, а ненужный матери малыш остался с отцом… Вот вам и сюрприз из Лондона! А Генри-то хорош, мог хотя бы намекнуть!
Наверное, смятенные чувства отразились на моем лице, потому что взгляд Дэвида потух, будто облака набежали на лазурный небосвод.
Я вымученно улыбнулась:
— А третий ребенок… Сколько ему? Это мальчик или девочка?
Дэвид нахмурился:
— Разве Генри тебе не рассказывал? Монти пятнадцать, ровесник Лукаса. Я обещал взять его под опеку и намерен обещание сдержать. Средств на содержание троих подростков у меня хватит — по крайней мере, на три года, до их совершеннолетия, а потом…
Но я уже почти не слушала. Монти! Боже мой, а про Питона-то я и забыла…[58]Ладно Лукас. С ним я вроде нашла общий язык. Мия практически живет у своего парня. Но вот малолетний торчок и хулиган из Христиании… Готова ли я стать такому… кем? Опекуншей? Мачехой? А Дэвид? Неужели готов променять меня на чужого мальчишку?
Я тряхнула головой, прижала пальцы к вискам, в которых начала пульсировать боль:
— Подожди-подожди! Я понимаю, деньги для тебя не проблема. Но как же здоровье? — Я старалась не смотреть в сгустившуюся до свинцовости голубизну. — У тебя только что заражение крови было. Трещины в ребрах. Предстоят пластические операции. Лукасу неизвестно сколько еще восстанавливаться после ранения. А этот Монти… Генри говорил, парень — не оранжерейный цветочек. У него проблемы с законом. Какое влияние он окажет на близнецов? Как мы будем с ним справляться? Ты об этом подумал? Благородные порывы и благотворительность — это, конечно, здорово, но… Дэвид, ты куда?
Он уже встал из-за стола и, морщась от боли, натягивал на плечи клетчатую куртку.
— Нужно поговорить с Монти. Думаю, он знает из новостей, что меня спасли. И ждет вестей. Возвращайся в гостиницу, Чили. — Дэвид взглянул мне прямо в глаза, и я почувствовала, что ничего еще не кончилось. Что волшебный портал в любой момент может закрыться, и нас разметает по разным мирам — снова. — Если, когда вернусь, тебя не застану, я пойму.
— Дэвид…
Мой шепот услышала только я сама. Клетчатая спина мелькнула за стеклянной дверью. Из-под капюшона вырвалось облачко дыма — Дэвид остановился на мгновение, чтобы прикурить.
Пока мы сидели в кафе, пошел дождь. Волна разноцветных зонтов накрыла длинную угловатую фигуру и повлекла по тротуару так же легко, как буря уносит сорванный с дерева листок. А я осталась сидеть, словно вросла в пол корнями — голое дерево, обобранное зимой.
Я скрючилась на белоснежном айсберге — одинокая замороженная креветка — и ревела в подушку. Как так получилось? Только что Дэвид был рядом, живой и настоящий, держал меня за руку, целовал, и вдруг бац! Я одна в дурацкой двуспальной кровати. А он неизвестно где. И неизвестно что обо мне думает. Разве он не понимает, что меня даже на секунду не посетила мысль уйти из гостиницы, бросить его снова? Хотя откуда ему знать… Раньше ведь бросала. И предавала.
Блин, ну что теперь делать? Вдруг я все испортила? Как себя вести, когда Дэвид вернется? Так, будто ничего не было? Или сказать, что мне все равно, Монти там или не Монти, что я его никуда от себя не отпущу? Но ведь мне не все равно! И получается, я совру, а я не хочу врать Дэвиду, не хочу начинать с этого теперь. Монти, змея ползучая… Как какому-то незнакомому мальчишке удалось вот так проскользнуть в мою жизнь?!
И как Дэвид после всего, что было, смог так легко от меня отказаться? Сказал, что я для него важнее жизни, а сам… Он о моих чувствах подумал вообще? Бессердечный! Стал в своем Лондоне таким жестким, резким, обзавелся острыми углами, которые так ранят… О-о, мне так больно сейчас! Это из-за него у меня в груди словно костер развели, на котором жарят мое бедное сердце. Я прямо слышу, как шипит на углях капающая из него любовь.
Я дура, дура! Зачем все еще валяюсь здесь? Чего жду? Если моей жизни для него мало, то…
Я взвыла раненым зверем и зарылась лицом в подушку, царапая ее ногтями. Это тупик. Тупик! Уйти я не могу и не могу остаться. Посоветоваться не с кем. Рядом — никого. Друзья далеко. Да и что они могут знать о таких проблемах! Самая опытная по части парней, пожалуй, Крис, но она сейчас одна, у нее перерыв между бойфрендом бывшим и бойфрендом будущим, и самые длительные отношения у нее, кажется, длились полгода, а самые короткие — неделю. Похоже, я скоро побью ее рекорд!