Из больницы нас вежливо выперли, так что нам ничего не оставалось, как вернуться в гостиницу. Мы заселились утром, оставили вещи и сразу отправились к Лукасу. Сейчас, идя рядом с прихрамывающим Дэвидом, я думала о нашей комнате в гостинице — комнате с двуспальной кроватью, и у меня все сильнее щемило под ложечкой.
Когда мы регистрировались, заспанный администратор спросил, двухместный мы номер хотим или два одноместных. Дэвид вопросительно взглянул на меня, и я уверенно ответила:
— Двухместный.
Он уже потратился на меня в этой поездке, а гостиницы в Копенгагене не из дешевых. Так мы бы хоть на номере сэкономили, да и глупо как-то было после всего селиться порознь.
Администратор уставился в свой компьютер, пощелкал мышкой и через пару минут выдал:
— Двухместные остались только с двуспальными кроватями. Возьмете?
Скула Дэвида, видимая мне, порозовела. Возможно, он, как и я, подумал, всем ли парам администратор задает такой вопрос или это мы выглядим словно двое командировочных.
— Берем, — твердо сказала я и почувствовала, что и моим щекам стало горячо.
В ответном взгляде Дэвида слились удивление, благодарность, восхищение и что-то еще, определение чему я затруднялась подобрать. Он никак не прокомментировал мой выбор, просто расписался в документах, а в номере мы быстро избавились от сумок, стараясь не смотреть на огромную, застеленную белым покрывалом кровать.
Теперь эта кровать наплывала на меня из скорого будущего айсбергом, бoльшая часть которого скрыта под водой, и, в отличие от пассажиров «Титаника», я знала, что мне не увернуться.
Интересно, что по этому поводу чувствует Дэвид? Неужели ему тоже… не по себе?
Я покосилась на своего спутника, но из-за накинутого на голову капюшона был виден только кончик покрасневшего от холода носа. То ли Шторм опасался наткнуться на очередных фанаток, то ли стеснялся повязки на глазу, но он обрадовался кофте с капюшоном, которую я отыскала для него в секонд-хенде. Одежда, что была на Дэвиде в день похищения, годилась только на тряпки. Поэтому мне пришлось побегать по городу, чтобы подобрать кое-что подходящее к выписке.
Трусы и носки нашлись в «Факте» — блин, впервые покупала мужские трусы! Если честно, даже не знала, какие Дэвид носит: боксеры, брифы, плавки? Остальное пришлось покупать в Красном кресте — нормального магазина одежды в Хольстеде не водилось. Я старалась выбрать вещи посовременнее и поновее, но встала проблема размера. Дэвид был худым и высоким, стандартные модели ему не подходили.
В итоге Дэвид преобразился в типичного фермера-провинциала, впервые приехавшего в столицу: клетчатая шерстяная куртка на молнии, потрепанные коротковатые джинсы и армейские ботинки — другой обуви нужного размера в секонде не нашлось. Впрочем, за все вещи он меня поблагодарил, а я утешала себя тем, что уж в Копенгагене он сможет купить себе что-то поприличнее.
Я заметила табличку над входом в серое здание чуть ниже по улице:
Мы как раз подошли к выставленной на тротуар табличке с меню и ценами, и ланч за 35 крон убедил меня, что я приняла верное решение.
— Может, перекусим? — предложила я Дэвиду, указывая на табличку. — Здесь дешево.
Так мы оказались в заведении с праздными пенсионерами, книжными полками и столиками с бумажными скатертями. Оказалось, кафешка была чем-то вроде места встреч для прихожан ближайшей церкви, которых она милостиво обеспечивала почти бесплатными обедами.
— Приятно, что ты так печешься о моих финансах, — сказал Дэвид, принюхиваясь к блюду дня — бледным фрикаделькам в соусе карри.
Я смутилась: не намекал ли он на трусы из «Факты» и куртку лесоруба?
— По-моему, совсем не плохо, что о них кто-то печется. Ты же теперь вроде как безработный.
Я тут же пожалела о резком ответе, но Дэвид не обиделся.
— Не совсем. Генри — все еще мой агент. Газеты, журналы и телеканалы добиваются интервью со мной. Одно издательство даже предложило выпустить книгу. Все это — неплохие деньги. Хотя в перспективе — да, придется подыскать новую работу. Как думаешь, меня возьмут садовником? — Он подмигнул единственным глазом.
Теперь я поняла, о чем так долго Дэвид беседовал с англичанином по моему телефону.
— Ты согласишься на книгу? — поинтересовалась я настороженно. Ведь в этом случае мне наверняка придется стать одним из персонажей.
— Нет.
Я с трудом сдержала вздох облегчения.
— Почему?
Дэвид улыбнулся, но тут же поморщился — наверное, потянуло швы под повязкой.
— Это слишком личное. К тому же дело не только во мне. Лукасу и Мие такая слава ни к чему. Я хочу, чтобы у них была нормальная жизнь. Им из-за меня и так уже досталось.
— Не из-за тебя, а из-за твоего отца и Эмиля! — с жаром возразила я. — Они виноваты во всем, не ты!
Он печально покачал головой: