В «Братишкину кухню» я влетела, опоздав всего на три минуты. Дешевое заведение называлось так потому, что им владели два брата, один из которых, с рыжеватой бородой до груди и копной дредов, свисающей до самой задницы, как раз торчал за барной стойкой.
Я огляделась. Время ланча уже миновало, и зал, окрашенный в веселенькие цвета и размалеванный символами мира, цветами и мандалами, выглядел пустым. Хотя нет — вон притулился в желтом углу за столиком какой-то мрачный тип, в своем черном пиджаке похожий на нахохленную ворону в подсолнухах.
Хмырь занял лучший столик напротив двери. Теперь придется подыскать другой, чтобы высматривать Борга. Вот уж не думала, что панцири тоже опаздывают, как и все смертные.
Я бросила свою сумку на свободный стул и тут заметила, что «ворона» подает мне какие-то знаки. Странно. Мы что, знакомы? Вообще-то староват чел для студента. Навскидку я бы ему дала около тридцати. Плюс-минус пару лет. Нет, у нас на потоке, конечно, и тетя под пятьдесят есть. Но динозавры обычно выделяются, их сразу запоминаешь. А этого типа я точно не помню.
Надо же, какой настырный. Машет и машет. Я же всеми складками лица уже показала: отвянь, девушка не заинтересована. Я села к «вороне» спиной. Проверила на всякий случай телефон: вдруг панцирь прислал сообщение, что задерживается.
— Чили? — Знакомый голос, раздавшийся сзади, заставил меня подскочить на стуле. — Я Магнус Борг. Это мне вы звонили.
Я развернулась и вскинула голову. Бли-ин! Тот самый хмырь в пиджаке. И это — следователь? Кросы с оранжевыми шнурками, потертые джинсы, под пиджаком — футболка, на физиономии — щетина, волосы на голове стоят торчком. Типа расчесался с утра, запустив в них пятерню. Единственный намек на интеллект — узкие очки в черной оправе, за которыми прятались угрюмые серые глаза.
— А-а… мня… Здрасьте, — удалось выдавить мне.
— Я присяду? — Не дожидаясь ответа, панцирь плюхнулся на стул напротив меня и закинул ногу на ногу. На стол перед собой он поставил здоровенную кружку с кофе. Наверное, американо. — Будете что-нибудь заказывать? Тогда поторопитесь. У меня мало времени.
Вот хам!
Я молча протопала к бару и взяла себе какао. Надо бы попросить этого типа показать удостоверение. Он скорее на преступника похож, чем на копа. И вообще, разве следователи бывают такими молодыми?
Вернувшись обратно, я грохнула на стол чашку — какао даже на блюдечко выплеснулось — и сразу сунула в рот ложку сливок.
— Вы говорили, у вас что-то важное. — Борг нетерпеливо взглянул на наручные часы, такие здоровенные, что на них от барной стойки не составило бы труда время рассмотреть.
Мне очень захотелось сбить спесь с панциря. Даже ладошки зачесались и попа по стулу заерзала. Но интересы Дэвида — прежде всего!
Я тщательно облизнула ложечку и уставилась в глаза за стеклами очков.
— Вы действительно считаете, что Шторм покончил с собой?
Борг насторожился:
— С чего вы так решили?
— Я читаю газеты, — обронила я.
Он пробормотал что-то похожее на ругательство и обхватил ладонями свою кружку:
— Мы рассматриваем все возможные версии.
Я заметила обручальное кольцо на пальце с ногтем в белых отметинках. Понятно теперь, чего следователь такой злой. Небось жена у него соцработник или детсадовская воспиталка с избыточным весом. У них трое детей, младший еще в подгузники какает. Соответственно, секса ноль. У бедняжки Магнуса просто спермотоксикоз. И авитаминоз.
Так, ладно. Применим на практике технику НЛП, про которую вечно трындит Лотта.
Я тоже закинула ногу на ногу и взяла свою чашку в ладони.
— Все версии? Даже самые идиотские? На деньги налогоплательщиков все можно, правда? Интересно, а сколько стоит час работы водолазов, обшаривающих фьорд?
Борг поперхнулся кофе. Очки поехали вверх вместе с бровями.
— Смотрю, вы уже совсем оправились. Во время недавнего визита моих коллег вид у вас был какой-то бледный.
Нет, ну каков нахал!
— Спасибо, не хвораю. Может, мне тогда стало плохо, потому что я кое-что вспомнила. Может, я догадалась, кто мог бы… — я прикусила губу, подбирая верное слово, — причинить Дэвиду вред.
Панцирь скептически ухмыльнулся:
— Догадались и решили подождать недельку, прежде чем осчастливить вашей догадкой полицию?
Нет, у этого Борга просто талант: мы общаемся всего две минуты, а мне уже хочется совершить тяжкое уголовное преступление — задушить урода!
— Простите, а Ребекка, которая меня допрашивала, не у вас случайно стажировку проходила? — мило улыбнулась я, воображая, как медленно провожу заточенными ногтями по небритой шее копа.
— Это имеет отношение к делу? — сухо сказал Борг и отхлебнул кофе.
Кажется, я угадала. Не удивлюсь, если они с Ребеккой любовники. Бывшие. А теперь она его динамит.
— Никакого. Недельку, как вы выразились, я думала. Перечитывала свой подростковый дневник. Вспоминала. Не хотелось наводить вас на ложный след. Но мои подозрения только окрепли. Вот почему я позвонила.
— Вот как. — Панцирь поставил кружку на стол и уставился на меня глазами доктора Лайтмана, которому готовятся скормить очередную ложь. — И кого же вы подозреваете?