Она протянула мне руку для прощания, но я не спешила ее пожать.
— Скажите… — Я решила пойти ва-банк. В конце концов, что я потеряю, если спрошу? — Каким был Дэвид Винтермарк, когда лечился здесь?
Диана окинула меня внимательным взглядом зеленоватых глаз. Не тронутые помадой губы поджались. Протянутая рука опустилась.
Я уже решила, что медсестра сейчас развернется и уйдет, раздосадованная моими навязчивыми вопросами, но, прежде, чем это сделать, она коротко ответила:
— Тихим.
Хоккейные фанаты пришли сегодня в школу в подавленном настроении: «Энергия» продула «Пиратам» со счетом 4:5. Впрочем, эту новость я уже знала от Кэт: все выходные она слала мне трагические эсэмэски и обвиняла, что я опять всех продинамила. Я ответила пару раз в том духе, что кому-то же надо делать проект по физике, пока некоторые по барам шатаются, а потом отключила в мобильнике звук.
В результате ни Катрина, ни Аня с утра со мной не разговаривали. Типа раз я их игнорю, то и они будут игнорить меня. Ну и ладно. Подумаешь, какой-то хоккей. В жизни и другие заботы есть.
Вот, например, Монстрик. Вообще не понимаю, чего он сегодня в школу притащился. Выглядел он явно больным, причем, кажется, ему стало хуже по сравнению с субботой. Горбился больше обычного, двигался еле-еле, в собственных ногах заплетался, волосы стали совсем сальные, и запах… Сегодня даже я сказала бы, что от него воняет. А я считаю себя толерантным человеком. С большой «Т».
Самое ужасное, что никто даже не заметил, как Д. плохо. Его, как обычно, пихали, дергали сзади за рюкзак, подставляли ему подножки. А он растерял осторожность и в итоге так и не дошел до своей парты: грохнулся во весь рост, запнувшись о чью-то лыжу. Смеху было! А мне нестерпимо хотелось помочь Монстрику подняться. Но тут в класс вошла учительница, все притихли, и Д. с трудом вскарабкался на свой стул.
Всю биологию он скорее не сидел за партой, а лежал на ней. Классная даже сделала замечание, что он типа спит на уроке. В общем, я не выдержала и на перемене выловила в коридоре Д. — он был в таком состоянии, что не успел испариться, как обычно.
— Привет! — жизнерадостно начала я, косясь по сторонам. Не хотелось бы, чтобы одноклассники нас заметили вместе. — Как твоя простуда? Что-то выглядишь неважно.
«Неважно» было явным преуменьшением. Вблизи я разглядела бледную до желтизны кожу, потрескавшиеся и шелушащиеся губы, тени под глазами, которые Монстрик изо всех сил от меня прятал.
Он помотал головой и по-крабьи, бочком попытался уползти.
— Дэвид, по-моему, тебе надо к врачу. — Я заступила ему дорогу. — Хочешь, скажу учителю, что тебе нехорошо?
Из-под челки сверкнули испуганные глаза: светлый помутнел, как грязное стекло, черный подернулся золой.
— Математик тебя точно домой отпустит, — продолжала уговаривать я. — Он всех отпускает.
Монстрик только головой мотал, как китайский болванчик, и я не выдержала:
— Но почему? Я же вижу: тебе плохо!
Наверное, я сказала это слишком громко. Может, даже крикнула, не помню. Перемена же была, все вокруг орали. Но Д. сжался и дернулся в сторону. Я просто хотела его удержать, правда. Ну и схватила за руку, чуть выше запястья. Монстрик зашипел, как проколотая шина, прислонился к стене и стал совсем зеленый — я уж думала, он в обморок хлопнется. Я так перепугалась! Отпустила его, конечно, — даже не поняла, что происходит. Сообразила только, что вроде сделала ему больно. И тут на меня налетели девчонки:
— Фу, неужели ты до этого сифозного дотронулась?
— Вот гадость, я щас блевану!
— Иди скорей мой руки! И мыло не забудь, а то бородавки выскочат.
— Блин, ну и вонь! Попшикайся хоть дезиком, а то и от тебя вонять будет.
— Чего это днище вообще от тебя хотело?!
Меня их наезд застал врасплох. Я бормотала что-то про совместный проект, глядя, как Д. неловко ковыляет прочь по коридору. Знаю, надо было пойти за ним, но наши стервы обступили меня. Рука, прикоснувшаяся к Монстрику, все еще горела, как от удара. Что я сделала не так?..
В итоге Д. промучился на уроках до большой перемены. Я ему записку в тайнике оставила, но он не ответил.
Сегодня я в какой-то мере впервые почувствовала, что значит быть Гольфистом. Подруги продолжали демонстрировать игнор, так что пришлось одной идти в столовку.
Там я задумалась: за какой стол сесть? К Ане с Кэт, рискуя снова нарваться на взгляды типа «Ты — стекло», или туда, где никого нет? Сидеть и есть рядом с гадинами, которые моют руки, едва коснувшись Д., мне точно не хотелось. Но не успела я определиться, как меня перехватил Эмиль:
— Где ты отрыла это розовое чмо?!
— Тебе не нравится розовый цвет? — спросила я громко, изображая крайнее удивление.
Дружки Эмиля, с интересом наблюдавшие за нами, фыркнули, но тут же заткнулись — так парень на них зыркнул.
— Мне не нравятся динамщицы, которые нагло врут мне в глаза! — Широкие плечи заслонили от меня столовку. Вокруг даже будто потемнело. Взгляд Эмиля заставил проглотить вертевшийся на языке колкий ответ.