Утром я налила себе стакан апельсинового сока и сделала глоток, качая головой в такт музыке из айпода. Я проснулась еще до рассвета и ворочалась в кресле до восьми часов. После этого я решила заняться уборкой кухни, чтобы как-то занять время, пока не проснутся мои менее заинтересованные в этом соседи. Я загрузила тарелки в посудомойку, вымыла полы и протерла барную стойку. Когда кухня засияла от чистоты, я взяла корзину с чистым бельем и села на диван, аккуратно складывая вещи, пока вокруг меня не выросли стопки.
Из комнаты Шепли донеслось бормотание. Захихикала Америка, потом на несколько минут наступила тишина. Следом донеслись приглушенные звуки, от которых мне стало неловко, особенно сидя одной в гостиной. Я сложила стопки белья в корзину и понесла их в комнату Трэвиса. Увидев, что он остался лежать там же, где вчера и повалился, я улыбнулась. Опустила корзину и накрыла Трэвиса одеялом, еле сдерживая улыбку, когда он повернулся.
– Голубка, взгляни, – пробормотал он, и его дыхание вновь стало ровным.
Я не могла оторваться и наблюдала, как он спит. Само осознание того, что я снилась ему, вызывало во мне необъяснимую дрожь.
Трэвис погрузился в сон, а я решила принять душ, надеясь, что посторонние звуки как-то угомонят стоны Шепли и Америки и стук кровати о стену. Выключив воду, я поняла, что их совсем не волнует, слышит их кто или нет.
Я причесалась и закатила глаза, услышав жалобные вскрикивания Америки. Скорее они принадлежали скулящему пуделю, чем порнозвезде.
В дверь позвонили, и я набросила синий махровый халат, затягивая пояс и торопясь по коридору.
Стоны в комнате Шепли немедленно стихли. Я открыла дверь и увидела на пороге улыбающегося Паркера.
– С добрым утром, – проговорил он.
Я провела рукой по влажным волосам.
– Что ты делаешь здесь в такую рань?
– Мне не понравилось, как мы вчера попрощались. Утром я отправился за подарком к твоему дню рождения и не удержался – мне захотелось сразу же отдать его тебе. – Так что, – сказал Паркер, доставая из кармана пиджака блестящую коробочку, – с днем рождения, Эбс.
Он передал мне серебристую коробочку. Я прильнула к Паркеру и поцеловала в щеку.
– Спасибо.
– Давай же. Хочу видеть твое лицо, когда ты откроешь подарок.
Я подцепила скотч и сняла оберточную упаковку, отдавая Паркеру. Внутри я обнаружила браслет из цепочки сверкающих бриллиантов, обрамленных белым золотом.
– Паркер, – прошептала я.
– Тебе нравится? – засиял он.
– Очень, – ответила я, с благоговением держа браслет перед глазами. – Но это слишком. Я не смогла бы принять его, даже встречайся мы целый год. Не говоря уж про неделю.
– Я предвидел, что ты так скажешь, – поморщился Паркер. – Все утро я искал подходящий подарок, а когда увидел этот браслет, то понял, что он будет идеально сидеть лишь на одной ручке. – Паркер взял вещицу и застегнул на моем запястье. – Я оказался прав. На тебе он выглядит потря- сающе.
Я подняла руку и покачала головой, зачарованная игрой света на переливающихся камнях.
– Это самая красивая вещь, которую я когда-либо видела. Никто еще не дарил мне ничего столь… – «дорогого» подумала я, но произнесла другое, – утонченного. Даже не знаю, что сказать.
Паркер засмеялся и поцеловал меня в щеку.
– Скажи, что наденешь его завтра.
Я широко улыбнулась.
– Да, я надену его завтра, – сказала я, глядя на запястье.
– Рад, что тебе понравилось. Выражение твоего лица стоит того, чтобы объехать семь магазинов.
– Семь магазинов? – выдохнула я. Паркер кивнул и обнял мое лицо руками.
– Спасибо тебе, это самый лучший подарок, – сказала я, целуя Паркера.
Он крепко обнял меня.
– Мне пора идти. Я обедаю с родителями, но после я тебе позвоню, хорошо?
– Да, конечно. Спасибо! – крикнула я вслед, наблюдая, как он спускается по ступенькам.
Я вернулась в гостиную, не в силах оторвать глаз от запястья.
– Черт побери, Эбби! – схватила меня за руку Америка. – Где ты это взяла?
– Паркер подарил на день рождения, – ответила я.
Америка уставилась на меня, округлив глаза, а потом посмотрела на браслет.
– Он купил тебе теннисный браслет[13] с бриллиантами? После недельных отношений? Знай я тебя меньше, подумала бы, что ты прячешь в трусах какое-то волшебство!
Я громко засмеялась, заражая смехом и Америку.
Из спальни появился Шепли с уставшим, но довольным лицом.
– Вы чего развизжались тут, чокнутые подружки?
Америка подняла мою руку.
– Погляди-ка! Это ее подарок на день рождения от Паркера!
Шепли прищурился, а потом распахнул глаза от удивления.
– Ничего себе!
– Это точно, – кивнула Америка.
Из-за угла вышел слегка помятый после вчерашней ночи Трэвис.
– Ребята, вы и мертвого поднимете, – проворчал он, застегивая джинсы.
– Извини, – сказала я, вырываясь из рук Америки. В мыслях тут же возникло, как мы с Трэвисом почти переступили черту. Мне было неловко смотреть ему в глаза.
Он допил мой апельсиновый сок и вытер губы.
– Кто, черт побери, допустил, чтобы я вчера так набрался?
– Ты сам, – ухмыльнулась Америка. – После того как Эбби уехала с Паркером, ты сходил за бутылкой виски и целиком прикончил ее еще до их возвращения.
