Вокруг Трэвиса валялись простыни, полотенца и одеяла. Он соорудил здесь постель для ночлега, в то время как я избавлялась от пятнадцати рюмок текилы. Трэвис держал мои волосы над унитазом, а потом всю ночь сидел рядом. Я включила воду и подставила руку под струю, подбирая нужную температуру. Стерев с лица следы макияжа, я услышала стон, доносящийся с пола. Трэвис зашевелился, потер глаза и потянулся. Потом посмотрел на место рядом с собой и в панике подскочил.
– Я здесь, – сказала я. – Почему бы тебе не лечь в кровать? Поспи немного.
– Ты в порядке? – спросил он, потирая глаза.
– Да, со мной все нормально. Если такое сейчас возможно. Будет лучше, когда я приму душ.
– Ты вчера побила все рекорды, – сказал Трэвис, поднимаясь. – Не знаю, откуда это взялось, но не хочу, чтобы ты это делала вновь.
– Трэв, я выросла среди такого. Ничего особенного.
Он приподнял мою голову за подбородок и вытер остатки туши под глазами.
– Для меня как раз напротив.
– Отлично. Я больше так не буду. Счастлив?
– Да. Кстати, мне нужно тебе кое-что сказать, если обещаешь не психовать.
– О боже, что я натворила?
– Ничего, но тебе стоит позвонить Америке.
– Где она?
– В Моргане. Она вчера повздорила с Шепом.
Я наспех помылась и натянула на себя одежду, оставленную Трэвисом на раковине. Когда я вышла из ванной, они с Шепли сидели в гостиной.
– Что ты сделал? – потребовала я объяснений.
Шепли уныло посмотрел на меня.
– Она всерьез злится на меня.
– Что случилось?!
– Я взбесился, что она подбадривала тебя столько пить. Думал, все закончится в больнице. Слово за словом, а потом я помню, что мы накричали друг на друга. Эбби, мы оба напились. Я сказал лишнего, – покачал он головой и уткнулся взглядом в пол.
– Например? – сердито спросила я
– Обзывал ее по-разному, чем совсем не горжусь, а потом сказал ей уходить.
– Ты выгнал ее пьяной? Совсем спятил? – сказала я, хватая сумочку.
– Полегче, голубка. Ему и так непросто, – проговорил Трэвис. Я выудила из сумочки мобильник и набрала номер Америки.
– Алло? – гробовым голосом ответила она.
– Я только что обо всем узнала, – вздохнула я. – Ты в порядке? – Я уединилась в коридоре, бросив сердитый взгляд в сторону Шепли.
– Нормально. Он козел. – Подруга была немногословной, в голосе ее слышалась обида. Америка достигла мастерства в сокрытии своих эмоций, но от меня их не утаить.
– Извини, что не поехала с тобой.
– Эбби, тебе было не до этого, – отмахнулась она.
– Почему бы тебе за мной не заехать? Обо всем поговорим.
В трубке раздалось ее дыхание.
– Не знаю. Я не хочу сейчас с ним встречаться.
После долгой паузы я услышала бряцанье ключей.
– Хорошо. Буду через минуту.
Я прошла в гостиную, перебрасывая сумочку через плечо. Парни пронаблюдали, как я открыла дверь и стала ждать Америку. Шепли подался вперед.
– Она приедет сюда?
– Шеп, она не хочет тебя видеть. Я сказала ей, что ты останешься внутри.
Он вздохнул и повалился на подушки.
– Она меня ненавидит.
– Я поговорю с ней, а вам двоим лучше придумать какое-нибудь потрясающее извинение.
Через десять минут на улице дважды просигналила машина. Я захлопнула за собой дверь. Как только я добралась до нижней ступеньки, мимо меня промчался Шепли и склонился над красной «Хондой» Америки, заглядывая в окно. Я остановилась, видя, что Америка игнорирует его, глядя прямо перед собой. Потом опустила окно, и Шепли начал что-то объяснять. Завязалась перебранка. Я решила зайти внутрь, оставляя их наедине.
– Голубка? – сказал Трэвис, спускаясь по ступенькам.
– Совсем плохо дело.
– Позволь им самим разобраться. Идем внутрь, – сказал он, за руку ведя меня по ступенькам.
– Неужели все было так ужасно? – спросила я.
Трэвис кивнул.
– Ужаснее не придумаешь. Они только выходят из стадии медового месяца, так что справятся с этим.
– Для парня, который ни с кем не встречался, ты чересчур много знаешь про отношения.
– У меня четыре брата и куча друзей, – с улыбкой ответил он.
Внутрь ввалился Шепли и с силой хлопнул за собой дверью.
– Она, черт побери, просто невыносима!
Я поцеловала Трэвиса в щеку.
– Теперь моя очередь.
– Удачи, – сказал Трэвис.
Я скользнула в машину, садясь рядом с Америкой.
– Он, черт побери, просто невыносим! – фыркнула она.
Я хихикнула, и подруга одарила меня гневным взглядом.
– Извини, – сказала я, сдерживая улыбку.
Мы решили прокатиться, и всю дорогу Америка ругалась, плакала и снова ругалась. Временами она принималась разглагольствовать, адресуя свои тирады Шепли. Я молча слушала подругу, позволяя во всем разобраться известным только ей способом.
– Он назвал меня безответственной! Меня! Как будто я тебя не знаю! Как будто я не видела, как ты чистила карманы своему отцу, выпивая вдвое больше. Он, черт побери, не знает, о чем говорит! Он не знает, что за жизнь у тебя была! Он не знает того, что знаю я, и ведет себя со мной как с ребенком, а не своей девушкой! – Я накрыла ее ладонь, но Америка отпрянула. – Он считал, что именно ты станешь причиной нашего разрыва, а в итоге он сам этого добился. Кстати, о тебе. Ты какого черта вчера вытворяла с Паркером?
Неожиданная смена темы застала меня врасплох.
– Мерик, ты о чем?
