Я закусила губу, с нетерпением ожидая той части, где смогу сказать да. Я хотела, чтобы он отвез меня к себе в квартиру и мы бы всю ночь напролет отмечали воссоединение. Я сгорала от желания расслабиться на новом диване с Тотошкой, смотреть фильмы и смеяться, как раньше.
– Ты сказала, что все кончено, и я принимаю это. С нашей встречи я стал другим человеком. Я изменился… к лучшему. Но как бы сильно я ни старался, я не смогу стать тем, кто тебе нужен. Сначала мы были друзьями, голубка, и я не могу потерять тебя сейчас. Я всегда буду любить тебя, но, если я не могу сделать тебя счастливой, мои попытки вернуть тебя бессмысленны. Я не могу представить себя с кем-то еще, но буду счастлив сохранить с тобой хотя бы дружбу.
– Дружбу? – переспросила я. Это слово обжигало мне горло.
– Я желаю тебе счастья. Что бы ни потребовалось для этого.
Внутри меня все перевернулось, и я поразилась тому, какую боль причинили мне его слова. Он отпускал меня, как раз когда я сама не хотела этого. Я могла сказать ему, что передумала, и он бы забрал свои слова обратно, но удерживать его, когда он решился отпустить меня, было несправедливо по отношению к нам обоим.
Я улыбнулась, перебарывая слезы.
– Спорю на пятьдесят баксов, ты еще поблагодаришь меня, когда встретишь свою будущую жену.
Трэвис свел брови вместе и поник.
– Легкий спор. Единственная, на которой я мог бы жениться, только что разбила мне сердце.
После этих слов я больше не могла изображать улыбку. Я смахнула слезы с глаз и встала.
– Думаю, пора довезти меня.
– Извини, голубка. Это совсем не смешно.
– Трэв, ты не так понял, я имела в виду отвезти домой. Я действительно устала.
Трэвис втянул воздух и кивнул, вставая с дивана. Я обняла его братьев и попросила Трентона попрощаться за меня с отцом. Трэвис стоял на пороге с нашими сумками, и все парни договорились собраться дома на Рождество. Я изображала улыбку, пока мы не вышли за дверь. Когда Трэвис проводил меня до Моргана, его лицо по-прежнему выражало печаль, однако мука исчезла. Все же эти выходные не были трюком, чтобы вернуть меня. Они стали финалом.
Трэвис наклонился, поцеловал меня в щеку и придержал дверь, наблюдая, как я захожу внутрь.
– Спасибо за сегодняшний день. Ты даже не представляешь, как осчастливила мою семью.
Я остановилась на нижней ступеньке.
– Ты ведь завтра им все расскажешь, так?
Он взглянул в сторону стоянки, потом посмотрел на меня.
– Почти уверен, что они все поняли. Ты не одна ходила с каменным лицом, голубка.
Я потрясенно посмотрела на него, и впервые с момента нашей встречи он ушел от меня, даже не оглянувшись.
Итоговые экзамены стали проклятием для всех, кроме меня. Я усердно готовилась – в комнате с Карой и Америкой или в библиотеке. Я видела Трэвиса лишь мельком, когда сменили расписание на зачеты. На зимние каникулы я отправилась домой к Америке, благодаря Шепли, что тот остался с Трэвисом и мне не пришлось лицезреть постоянные проявления любви.
Последние четыре дня каникул я провалялась в постели, подхватив простуду. Трэвис сказал, что хотел остаться друзьями, однако даже не позвонил. Я с радостью провела несколько дней, погрязнув в жалости к себе, и хотела раз и навсегда покончить с этим до возвращения на учебу.
Обратная дорога в Истерн заняла целую вечность. Я с нетерпением ждала весеннего семестра, как и встречи с Трэвисом.
Первый день занятий знаменовался новым потоком энергии, прокатившимся по общаге, и снежной погодой. Новые курсы означали новых друзей и новые знакомства. У меня не было ни одного совместного занятия с Трэвисом, Паркером, Шепли или Америкой, зато Финч не попал лишь на одно.
За обедом я с волнением ждала появления Трэвиса, но когда он вошел, то лишь подмигнул мне и занял место в конце стола со своими «братьями». Я пыталась сосредоточиться на разговоре Америки и Финча о последней футбольной игре сезона, но все время отвлекалась на голос Трэвиса. Он потчевал всех рассказами о своих приключениях и стычках с законом, а также о новой девушке Трентона, которую они встретили как-то ночью в «Ред Дор». Я внутренне сжалась, ожидая услышать упоминание о девушке, которую встретил он или привез домой, но этим он с друзьями не поделился.
С потолка столовой все еще свисали красные и золотые новогодние шары, покачиваясь из-за воздушного потока обогревателей. Я закуталась в кардиган. Финч заметил мою нервозность и обнял, поглаживая по руке. Я знала, что слишком много внимания обращаю на Трэвиса, ожидая его взгляда, но, казалось, он забыл, что я сижу за этим же столом.
Трэвис оставался невосприимчив к ордам девушек, подходивших к нему после вестей о нашем разрыве. Однако он вернул наши отношения на платонический уровень, хоть и довольно напряженный. Мы провели порознь почти месяц, в итоге я сомневалась, как вести себя рядом с ним.
Как только он закончил обедать, то подошел к нам и положил руки мне на плечи. Сердце мое затрепетало.
– Шеп, как занятия? – спросил он.
Шепли наморщился.
