– Мы собирались посмотреть фильм. Почему бы тебе не спуститься и не посидеть с нами?
Я посмотрела наверх, а потом на полную надежды улыбку Трэвиса.
– Хорошо.
Он повел меня за руку к дивану, и мы сели рядом, когда появились вступительные титры.
– Тэйлор, выруби свет, – приказал Джим. Трэвис положил руку на спинку дивана, позади меня. Притворяясь для всех, он пытался одновременно успокоить меня, что не станет заходить далеко. Он следил за своими поступками, стараясь не извлекать выгоды из ситуации, и в итоге я оказалась в противоречивых эмоциях – благодарная и разочарованная. Сидя так близко от него, вдыхая запах табака и одеколона, я с трудом сохраняла дистанцию между нами, физически и эмоционально. Как я и опасалась, моя решительность стала колебаться. Я попыталась выкинуть из головы все, что сказал мне на кухне Джим. На половине фильма входная дверь распахнулась, и из-за угла появился Томас с сумками в руках.
– Счастливого Дня благодарения! – сказал он, ставя на пол свой багаж.
Джим встал и обнял своего старшего сына. Все, кроме Трэвиса, поднялись поприветствовать его.
– Не поздороваешься с Томасом? – прошептала я.
Трэвис не взглянул на меня, наблюдая, как обнимаются и смеются его родные.
– У меня с тобой всего одна ночь. Я не потеряю ни секунды.
– Привет, Эбби. Рад снова увидеться, – улыбнулся Томас.
Трэвис положил руку мне на колено. Я посмотрела на нее, и выражение моего лица изменилось. Когда я взглянула на Трэвиса, он убрал ладонь и сцепил руки на коленях.
– Ого, проблемы в раю? – спросил Томас.
– Заткнись, Томми, – проворчал Трэвис.
Настроение в комнате переменилось, и все уставились на меня, ожидая объяснений. Я нервно улыбнулась и взяла Трэвиса за руку.
– Мы очень устали. Весь день провозились с едой, – сказала я, кладя голову Трэвису на плечо.
Он посмотрел на наши руки, сжал мои ладони и свел брови на переносице.
– Говоря об усталости, я просто измотана, – выдохнула я. – Пойду спать, малыш. – Я обвела всех взглядом. – Спокойной ночи, парни.
– Спокойной ночи, дочка, – сказал Джим.
Братья Трэвиса пожелали мне спокойной ночи, и я направилась вверх по лестнице.
– Я тоже закругляюсь, – услышала я голос Трэвиса.
– Неудивительно, – поддразнил Трентон.
– Везучий негодяй, – проворчал Тайлер.
– Эй. Не говорите так про свою сестру, – предупредил Джим.
Мое сердце сжалось. Все эти годы я считала родителей Америки своей настоящей семьей, и хотя Марк и Пэм всегда заботились обо мне с неподдельной добротой, это было лишь на время. Теперь же шесть неуправляемых, сквернословящих, обаятельных мужчин встретили меня с распростертыми объятиями, а завтра я собиралась сказать им до свидания в последний раз.
Трэвис поймал дверь, не успела она закрыться, и тут же замер.
– Хочешь, чтобы я подождал снаружи, пока ты переоденешься?
– Я в душ. В ванной переоденусь.
Он потер загривок.
– Хорошо, сделаю себе тогда кровать.
Я кивнула и направилась в ванную. Терла себя чуть ли не до дыр в стареньком душе, пытаясь сосредоточиться на каплях воды и мыльной пене и перебороть ужас перед ночью и утром. Когда я вернулась в комнату, Трэвис бросил подушку на свою импровизированную постель на полу. Потом неуверенно улыбнулся и направился в душ.
Я забралась в кровать, натягивая одеяло до подбородка и пытаясь игнорировать постель на полу. Вернувшись, Трэвис глянул на нее с такой же грустью, как и я, а потом выключил свет и устроился там.
Несколько минут было тихо, потом я услышала печальный вздох Трэвиса.
– Это ведь наша последняя ночь вместе, да?
Я несколько секунд помолчала, пытаясь придумать, что сказать.
– Трэв, я не хочу воевать с тобой. Просто спи.
Я услышала, как он заерзал, и повернулась, глядя на него и прижимаясь щекой к подушке. Он положил голову на руку и посмотрел мне прямо в глаза.
– Я люблю тебя.
Несколько секунд я молча глядела на него.
– Ты обещал, – проговорила я.
– Я обещал, что это не уловка. Так и есть. – Он дотянулся и коснулся моей руки. – Но не могу сказать, я не думал о том, чтобы снова быть с тобой.
– Ты мне дорог. Я не хочу, чтобы ты страдал. Мне следовало в первую очередь довериться своей интуиции. У нас изначально ничего не могло получиться.
– Но ты же любишь меня, да?
– По-прежнему да, – сказала я, поджав губы.
Глаза Трэвиса увлажнились, и он сжал мою руку.
– Могу я попросить тебя об одолжении?
– Я сейчас как раз одно исполняю, – с ухмылкой сказала я.
Лицо Трэвиса не дрогнуло.
– Если это действительно так… если ты не вернешься ко мне… могу ли я обнимать тебя сегодня ночью?
– Трэв, мне кажется, это плохая идея.
Он стиснул мою руку.
– Пожалуйста… Я не смогу спать в такой близости от тебя и знать, что второго шанса не будет.
Я посмотрела в его полные отчаяния глаза и нахмурилась.
– Но я не стану заниматься с тобой сексом.
– Я не об этом прошу, – покачал он головой.
