Через час я крепко зажмурилась и сосредоточилась на своих ощущениях, все мое тело сотрясалось изнутри. Трэвис задержал дыхание и сделал последний толчок. Я рухнула на кровать, совершенно обессилевшая. Трэвис сильно вспотел и пытался выровнять дыхание.
Внизу я услышала голоса и закрыла рот ладонью, хихикая над нашей выходкой. Трэвис лег на бок и посмотрел на меня своими нежными карими глазами.
– Ты сказал, что собираешься только поцеловать меня, – заулыбалась я.
Ощущая близость обнаженного тела, видя в глазах беспредельную любовь, я откинула свои разочарование, злость и упрямство. Я любила Трэвиса. Неважно, по каким причинам я выбрала жизнь без него, хотелось мне совсем не этого. Даже если бы я не передумала, мы не могли держаться вдалеке друг от друга.
– Почему бы нам не проваляться в постели весь день? – улыбнулся Трэвис.
– Ты не забыл? Я приехала сюда, чтобы готовить.
– Нет, чтобы помогать
Я прикоснулась к лицу Трэвиса. Жажда прекратить наши мучения стала невыносимой. Если я скажу ему, что передумала и все снова как раньше, нам не нужно будет притворяться весь день. Мы сможем нормально отпраздновать.
– Трэвис, мне кажется, мы…
– Не говори ничего, ладно? Не хочу об этом думать, пока не придется. – Он поднялся, натянул трусы и подошел к моей сумке. Бросил на кровать мои вещи и надел майку.
– Я хочу запомнить сегодняшний день замечательным.
На завтрак я приготовила яичницу, а на ланч сделала бутерброды. Когда по телику началась игра, я принялась за ужин. При каждом удобном случае Трэвис становился позади и клал руки мне на талию, прижимаясь губами к шее. То и дело глядя на часы, я сгорала от нетерпения остаться на минутку наедине с ним и объявить свое решение. Я с волнением ожидала увидеть выражение на лице Трэвиса, когда мы вернемся к прежним отношениям.
День заполнился смехом, разговорами и непрерывным потоком жалоб Тайлера насчет столь очевидного проявления любви Трэвиса.
– Боже, Трэвис, снимите себе номер! – застонал Тайлер.
– Ты прямо позеленел от зависти, – поддразнил Томас.
– Я не завидую, придурок, – усмехнулся Тайлер. – Меня уже тошнит от них.
– Тай, оставь их в покое, – предупредил Джим.
Когда мы сели ужинать, Джим настоял, чтобы индейку разрезал Трэвис. Я улыбнулась, когда тот с гордостью принялся за дело. Я слегка волновалась, пока меня не закидали комплиментами. Когда я подала пирог, на столе уже не осталось ничего съестного.
– Наверное, я мало всего приготовила? – засмеялась я.
Джим улыбнулся, облизывая вилку в предвкушении десерта.
– Эбби, ты наготовила в избытке, просто мы хотели набить животы до следующего года… если ты, конечно, не решишь повторить это на Рождество. Ты теперь тоже Мэддокс. Мы будем рады видеть тебя на всех праздниках, и не за плитой.
Я взглянула на Трэвиса, чья улыбка померкла. Сердце мое сжалось. Мне обязательно нужно все ему рассказать.
– Спасибо, Джим.
– Не говори так, пап, – сказал Трентон. – Она просто обязана готовить! Я так вкусно не ужинал с пяти лет! – Он засунул в рот полкуска пирога с пеканом и с удовольствием стал жевать.
В окружении этих довольных мужчин, потирающих сытые животы, я чувствовала себя как дома. Невероятные эмоции захлестнули меня, когда я представила себя за этим же столом на Рождество, Пасху и все прочие праздники. Больше ничего мне не хотелось, как стать частью этой шумной, потрепанной жизнью семейки, которую я так обожала. Когда пирога не осталось, кое-кто из братьев принялся убирать со стола, а близнецы отправились мыть посуду.
– Я сама помою, – сказала я, поднимаясь.
Джим покачал головой.
– Не надо. Ребята об этом позаботятся. Веди Трэвиса на диван и отдыхайте. Ты славно потрудилась, дочка.
Близнецы стали брызгаться друг в друга мыльной водой, а Трентон выругался, поскользнувшись на луже и разбив тарелку. Томас принялся отчитывать братьев, доставая щетку и совок и сметая стекло. Джим похлопал сыновей по плечу и обнял меня перед тем, как удалиться к себе в комнату.
Трэвис положил мои ноги себе на колени и снял туфли, массажируя ступни большими пальцами. Я откинулась на спинку и вздохнула.
– Это лучший День благодарения после смерти мамы.
Я подняла голову, чтобы посмотреть на выражение его лица. Трэвис улыбался, но с ноткой грусти.
– Я рада, что приехала.
Лицо Трэвиса переменилось, и я приготовилась к тому, что он скажет. Сердце мое забилось чаще. Я надеялась, он попросит меня вернуться, и я отвечу да. Казалось, Лас-Вегас остался далеко позади, а теперь я сидела в доме своей новой семьи.
– Я изменился. Не знаю, что случилось со мной в Вегасе. То был не я. Я мог думать лишь о том, на что мы потратим эти гигантские деньги, и только. Я не понимал, как тебе больно, что я пытаюсь вернуть тебя к прежней жизни. Хотя в глубине души, наверное, знал. Я заслужил то, что ты бросила меня. Заслужил каждую бессонную ночь и ту боль, что испытал. Мне все это было нужно, чтобы понять, насколько ты дорога мне и что я готов сделать, чтобы удержать тебя.
