Ведунья вздохнула, извлекая из воздуха вставную челюсть, ловко приладила ее на место, причмокнула и только потом кивнула.
- Я-то могу, вот только понравится ли тебе жизнь такая?
Не обращая внимания на затопившую сердце радость, грустно улыбнулась:
- Какая? Не таскать продукты из супермаркета? - воровство среди магов идет по отдельной статье. – Людям помогать?
- Ага, и еще минутки считать да от анализов всю жизнь прятаться! – бабуля тактично умолчала о самом главном. - Только ничего не выйдет у тебя, зайка моя!
- П-почему? Вы же сами сказали…
- Знаю я, чего сказала! – рявкнула ведьма на притихшую меня. - Но ты ж как он хочешь быть, Светленькой, а я могу сделать только Темненькой! Как тебе такой вариант, лапушка? Запретов меньше, зато за каждую капельку глотки перегрызать придется. Это я, конечно, утрирую, но поверь: подпитка нужна постоянная, а с каждым днем аппетиты всё больше и больше становятся.
Вот тебе и раз! Я недоверчиво уставилась на бабу Клаву, но та лишь скромно поигрывала ножичком.
- Заруби на носу, девонька: принимаю я один раз и на всю жизнь. Если счас откажешься, а потом раздумаешь, не отыскать тебе боле моей квартирки, так и знай! – промурлыкала она, поглаживая чеканную рукоятку.
Снежинка в дрожащих пальцах оставалась холодной: либо ведьма говорит правду, либо просто не желает мне зла. На мой карман она косилась с подозрением, сопела, но молчала.
- Ты думай, рыбонька, думай, а я пока карты кину, - подмигнула баба Клава. - Может, и надумаешь чего.
- Погодите! Разве вы не можете просто объяснить способ – за отдельную плату?
- Ишь чаго удумала! – сердито фыркнула старуха. Ее настроение менялось с удивительной скоростью. - Профсекретов не раскрываю, даже не проси!
- Только не говорите, что вы единственная, кто знает…
- Единственная, - отрезала она. - Не веришь – как знаешь, удерживать не буду.
Баба Клава освободила место на столе и принялась тасовать колоду, бормоча сквозь искусственные зубы. Карты как птички порхали в кривых пальцах, менялись местами; дама червей была выловлена из общей кучи и продемонстрирована мне.
- Вот она, красавица! Вокруг нее, непутевой, всё вертится!
На первую карту легло еще три. Колдунья перевернула их: три вальта – червей, треф и бубен.
- Эти голубчики рядом с тобой крутились, потому и выскочили, лишь мешают и путают. Одну лямку вчетвером тянули, только каждый – по свою душу да своими средствами. Этот, - ткнула она в вальта червей, - никак места найти не может, все на родню оглядывается. Много имеет – еще больше посеет. Люба ты ему, только не по пути вам, не встретитесь боле. Этот, бубновый, сам себе на уме, лезет везде, но с его стороны не жди беды. Ну а этот, - валет треф ухмылялся в черные усы, - как был дурак дураком, так всю жизнь и останется. Добрый, правда, но проста-а-ак.… Зря мамка молодца Ванькой не назвала, в самый раз было б, - рассмеялась старуха. - В случае несчастья какого зови их, помогут и много не возьмут.
Теперь вальты лежали в ряд, слева от червовой дамы. Колода продолжала мелькать, выпуская на волю еще три карты: дамы треф, пик и бубен. Баба Клава взяла бубновую.
- Соперница твоя, змеюка подколодная. Мечется чего-то, мечется, было счастье – ушло счастье, была любовь – завяли помидоры! Даром своим тяготится, вот и кровь портит. Выскочит она, девонька, когда ждать не будешь, укусит пребольно. Только кто из вас вверх возьмет, не знаю, молчат карты - я молчать буду.
Дама треф выше вас всех стоит, царицей величается. Такая же царица, как я – гусь лапчатый! Собака на сене, сама не ест и другим не дает. Думает, обхитрила, но не тут-то было. Что посеешь, то и пожнешь, в нужный час не отыскать ей защитника. Яблоко от яблони недалеко катится.
Дама пик – черная душа, враг ваш заклятый. Семь бед – один ответ. Во мраке, как рыба в синем море, плавает, окроме себя никого не признает. Козни строит, замысел черный лелеет. Люди ей – мошкара, прихлопнет и не обернется. Не связывайтесь с ней, лапушка, целее будете!
«Мы еще посмотрим, кто кого прихлопнет» - я без восторга взглянула на пиковую даму, олицетворявшую, без сомнения, Крамолову. Мысль стать Темной колдуньей на миг показалась очень даже соблазнительной.
- Первый сброс был на друзей, - бормотала старуха, - второй – на врагов, третий будет на любовь. Р-р-раз!
На столик посыпались шестерки, семерки, восьмерки, десятки… Баба Клава охнула.
- А ну брысь отсюдова! Кыш, кому сказала! Дармоеды! Красивая ты, девка, вот и повылезали. Пшли отсюдова, пшли!
Куда там! Карты бестолково ползали по столешнице, падали на пол, спеша забиться в укромные щелки. Я успела ухватить за краешек бубновую десятку.
- Приятель институтский, - хмуро пояснила ведьма, свистом подзывая «беглецов». - Ходил за тобой, ходил, а в итоге от ворот поворот получил.
- Сашка? – в душе шевельнулось чувство вины.
- А я знаю? Сашки-Аркашки-Ивашки. Многих влюбить успела, а сама теперь только созрела.
Продолжая бормотать, баба Клава сняла еще две карты; остаток колоды исчез в карманах цветастой юбки.
- Мне перевернуть али ты подсуетишься?
- Лучше вы.
