- Что, жалко годков? Вот когда человечек проявляется, не сладкими речами, а делами, - подзуживала баба Клава. - Ведьмой станешь – с лихвой время вернешь, краше прежнего будешь. Жить вечно сможешь, пока род человеческий на земле не иссякнет.
- Вечно жить, говорите? – оказывается, я не разучилась смеяться. - Триста лет и не днем больше.
- Ой, жадная! А тебе трех веков, чай, недостаточно?!
Баба Клава выплюнула какое-то страшное, неразборчивое слово… и вскрикнула. Картины на стене вспыхнули белым пламенем, огонь в мгновение ока переметнулся на обои.
- Стой! Стой!
С прискорбием заявляю: сквернословит эта бабушка почище всех грузчиков, сантехников, гасторбайтеров и прочих знатоков русского языка вместе взятых. Да я таких слов не знаю!
- Вот же…! … … недоделанный! – вопила она, разобрав чью-то родословную до прародителей. - Понавешал! Защитил! Умный самый …!
Защитное поле в действии. Пустячок, а приятно. Я улыбнулась, ощущая знакомое присутствие. Не забыть после поблагодарить, он не обязан был этого делать.
В квартире стоял резкий запах паленого и старого лака. Баба Клава распахнула все окна и, впустив в квартиру морозный воздух, выгнала запах сквозняками. К магии она почему-то не прибегнула, обои так и остались обугленными.
- Убирайся, пока я тебя не убила!
- Крамолова будет счастлива. Она послала к вам в надежде, что я не вернусь ведьмой или не вернусь вообще, - подхватила сумочку, сделала крохотный шаг к выходу. - А говорила, что терпеть вас не может. Выходит, зря.
Спокойно подойти к двери, взяться за ручку…
- Постой, деточка, куда же ты? – всполошилась колдунья.
- Разве не вы велели мне убраться? Вот я и ухожу.
- Ну прости, прости клячу старую, погорячилась маленько, - запричитала она, буквально таща меня обратно к креслу.
- Значит, поможете? – усмехнулась я.
- Помогу, помогу. Только расписка-то всё равно нужна, по протоколу положена, - огорченно вздохнула бабуся.
- Раз нужна, напишу. Диктуйте.
- Форма изложения вольная, но если требуется… Пиши: «Я, фамилия-имя-отчество, год рождения, желаю воспользоваться услугами Лукоморьиной К.Д., принимаю все нижеперечисленные условия и обязуюсь честно оплатить оказанные мне услуги. Подтверждаю, что не имею к вышеупомянутой гражданке Лукоморьиной никаких претензий и в случае возможных недоразумений не намерена призывать ее к ответственности, а также не настаиваю на возмещении возможного ущерба…», - как по книжке тараторила она.
- Подождите минутку, - напряглась я. Ручка замерла над бумагой. - Какой еще «возможный ущерб»?
- Формальность, чистая формальность, лапушка, чтобы не нарушать отчетности, - залебезила старуха, пряча хитрые глазки. - Фирма веников не вяжет! Сколько на свете живу, недовольных не было! Благодарили только, чесслово!
Смотрите мне, гражданка Лукоморьина, в случае чего одна-единственная расписка роли не сыграет.
- …число-месяц-год. Подпись. А теперь давай пальчик, чтобы всё чин-чинарем было!
Я охнула, когда баба Клава глубоко проткнула мой палец цыганской иглой, притворно зацокала и приложила ранку под подписью.
- Вот и всё, милая, - противно оскалилась старуха. - Теперь хошь-не хошь, а заплатить придется. Но о результате труда моего не пожалеешь, слово потомственной ведьмы! Теперь отдохни, голуба, пока баба Клава все приготовит.
- Погодите, а условия?
- Только одно: никому не говори, где я живу, лады? – она ущипнула меня за щеку. Правая половина лица полностью онемела.
Старушка отперла дверь и, хихикая, умчалась на кухню. В квартире что-то звенело, гремело, лязгало и падало; треск искр сменялся нечеловеческим ревом, а тот, в свою очередь – бьющим по ушам визгом. Запахло гарью и паленой проводкой, весь дом сотрясали слабые, но вполне ощутимые взрывы.
- А-а-апчхау!!! Пчхи-хи-кхи! Вот пакость-то! – простонали из кухни. - Чтоб я хоть раз еще эту дрянь готовила?! Но для дела, для дела… Овчинка стоит выделки, ох стоит! Долг платежом красен!
Всё разом стихло, только люстра продолжала раскачиваться и мелодично звенеть подвесками. Баба Клава, как ни в чем не бывало, проскользнула в гостиную, вновь заперла дверь и устроилась напротив меня.
- Маленькие технические неполадки, - проскрипела она и кашлянула пару раз. - А вот то, за чем ты пришла.
На ладони колдуньи лежал прозрачный флакончик размером с грецкий орех, наполненный бледно-лиловой жидкостью. Я потянулась к нему, но бабуля ловко отдернула ручку.
- Куды лезешь, девонька? Сначала стулья!
- Мне сесть, лечь, встать? – голос не подвел, но коленки предательски дрожали.
- Протяни руку.
Стоило ведьме ухватиться за мое запястье, как ее ощутимо ударило током. Мы обе слышали треск разряда.
- Уй! Не пускает, - пожаловалась старуха. - Скажи, чтобы успокоилось, если совсем убрать нельзя. Должно послушаться.
- Как?
- Просто позови.
