Ночь принесла на крыльях выбор: не спать совсем, не оставляя Веру ни на секунду, либо позволить себе подремать перед самым рассветом, чтобы восстановить те крохи Силы, необходимые для поддержания заклинаний и контроля над двойником, ведь завтра предстоит делать нового. Кто знает, как яд поведет себя ночью? В итоге Воропаев решил не спать пока хватит сил, а если станет совсем туго, задействовать неприкасаемый источник – преобразовать в магию Жизненную Силу. Он подивился собственной никчемности: играючи выдерживать ночное дежурство, по возможности два, и спечься к концу первого дня. Артемий презирал себя за эту слабость. Организм деловито отключал анализаторы, готовясь ко сну. Он устал и хотел спать… Просыпайся, безвольная ты скотина! Встал и пошел!
Воропаев задернул занавески, заменил лампочку – слабый импульс погоды не сделает. Лицо Веры в тусклом свете казалось безжизненным, словно картонным, светло-русые волосы разметались по подушке. Даже на грани между жизнью и смертью она была красива. Нет, не той общепринятой, «кукольной» красивостью, за которой обычно ничего не стоит, а своей особой, не похожей на остальных трогательной красотой. Совершенная. Чистая, наивная душа, по-детски непосредственная и эгоистичная. Полезла за луной с неба. Ребенок, блин. Дитё дитём. Ангел-вредитель…
Обиженный мозг, которому не дали прикорнуть, взялся за трансляцию воспоминаний.
Он ведь уже видел ее спящей, почти такой же беспомощной. Давно, в ординаторской, когда остался на дежурство, никого не предупредив. Решил, что хватит с него танталовых мук, пора выбить клин клином. Да кто она, в конце концов, такая, эта Вера Соболева, чтобы он, взрослый мужик, до онемения торчал под ледяными струями, как какой-то озабоченный мальчишка? Раньше он не знал, как это больно. Узнал. До сих пор стыдно.
В общем, тогда Артемий был настроен на перемены. Мысли в голову лезли самые крамольные (ежу понятно, кто тут постарался), а жалко… оно у пчелки. Она бы ни о чем не вспомнила, а он сможет преодолеть этот барьер и жить дальше.
