«Впечатлительный парень» явился полчаса спустя в сопровождении незнакомой медсестры. Миниатюрная шатенка с косой до пояса, она походила на беспокойную тропическую птичку.
- Так вы и есть новые интерны? – дикцию «птички» слегка портила жевательная резинка. - Добро пожаловать, будьте как дома и тэ дэ. Севыч у нас человек занятой, так что показывать хоромы буду я.
- Только говорить никому не надо, – подмигнул Сева. - У меня больной с жуткой аллергией, не до вас как-то. Без обид?
- Беги уже, спасатель, - поморщилась девушка, - дорогу сами как-нибудь найдем. А вы чего застыли? С левой ноги шагом марш! С поворотом налево в одну колонну!
- Как зовут тебя, прелестно создание? – мартовским котиком промурлыкал Денис, когда мы спускались вниз по лестнице. - Что ты делаешь сегодня вечером?
- Ужин мужу готовлю, - фыркнула медсестра. - Хочешь клеиться – приходи в гости, с ремонтом поможешь. Обоев пять рулонов, как раз хватит.
- Подтип «Ёжики Противотанковые», мужу повезло, - Гайдарев не полез за словом в карман. - Тогда скажи хоть, как тебя называть?
- Жанна, для любителей ёжиков – Жанна Вадимовна. Тэк-с, куда сначала, в хирургию или гинекологию?
- Думаешь, надо? – расхохотался Толян.
Жанна одарила его понимающим взглядом. Так психиатр со стажем глядит на больного, возомнившего себя бабочкой. «Бабочка – это прекрасно, друг мой! Бабочка – это, если хотите знать, состояние души! А теперь слезайте со шкафа, иначе помнете Ваши чудные крылышки!»
- У меня установка: показать вам больницу, - терпеливо пояснила она. - Особых распоряжений не поступало, не хочешь в гинекологию – твои проблемы.
Медсестра быстро шагала по коридорам, то и дело с кем-то здоровалась, перебрасывалась парой слов, иногда заглядывала в палаты.
- Роддом и ЖК в первом корпусе, детское отделение во втором, - тараторила она. – Таблички на каждом углу, не заблудитесь. Нет, ёжидзе, к гинекологам не пойдем, им и без тебя тошно.
- А стоматология где? – вспомнила я о недавнем знакомом.
- Третий этаж, левое крыло. Хочешь зайти?
- Если можно.
- Нельзя, - отрезала Жанна, - там такая толпа, ни пройти, ни проехать. Дурдом «Козюлька». Как Бенедиктович из отпуска вернулся, так у всех пломбы повыпадали.
В терапию возвращались ближе к двенадцати, еле живые от усталости. Лифтов Жанна Вадимовна не признавала (из солидарности с Севой, наверное) и взбегала по лестницам со скоростью молодого гепарда.
- Какие вы дохлые, тихий ужас! – поразилась медсестра, свежая как огурчик. Даже коса не растрепалась. - Я каждый день столько ношусь, из одного корпуса в другой.
- Рады за тебя, - хрипнул Гайдарев, который успел растерять весь свой охотничий запал. - Может, передохнем?
- Терпи, казак, атаманом будешь! Вы еще не видели святую святых.
- Морг?
- Хуже: кабинет главврача. Вот куда действительно ходят по крайней нужде. Заглянем? Ну, дело ваше, не хотите как хотите. Чем позже встретишься с Кровавой Мэри, тем дольше проживешь и меньше валерьянки выпьешь. Лишний раз с ней лучше не связываться.
- Кровавая Мэри? – переспросила я. Любит местный персонал свою начальницу.
- Ага. Мария Васильевна – женщина редких душевных качеств. В смысле, проявляются они редко. Прикиньте, - пожаловалась медсестра, - поймала Натку с Кириллом, тутошних лаборантов, и потащила их к Воропаеву. Типа что за разврат в вашем отделении? Влияйте! Исправляйте! Можно подумать, он за ними следит! Воропаев сделал строгие глаза, поругал для видимости и дальше работать отправил. Ну, целовались люди, не умирать же теперь? Так нет, Мэри им по выговору влепила и удержала с зарплаты. Довольная ходила, гадюка!
Воображение послушно нарисовало сухопарую даму преклонного возраста, сидящую в засаде с армейским биноклем. Вместо камуфляжа деловой костюм и очки в черной роговой оправе, а рядом приготовлена рыбацкая сеть – отлавливать нерадивых влюбленных.
- Это было небольшое лирическое отступление, а теперь пошла суровая проза жизни. Запомнили, что где?
Закивали очень дружно. Вдруг заставят повторить экскурсию, а мы жить хотим.
- Супер, миссия выполнена. Топайте в ординаторскую и до обеда сидите там.
Жанна махнула рукой на прощание и впорхнула в сестринскую. Оттуда послышались вопли: кто-то кричал на нее, она отвечала на повышенных тонах. Суть конфликта сводилась к одному: «Ты куда, вобла крашеная, дела шприцы на пять кубов?!» - «Глаза разуй, носорожина! Вон они, на шкафу! Коробку открыть не додумалась?» - «А кто, интересно, их туда засунул?!». Слышимость в сестринской была замечательная.
- Кто-нибудь знает, во сколько обед? – спросила я, едва мы дошли до конца коридора.
- Еще целый час, - промычал в ответ Толян. - Быылин, а жрать прям щас охота!
- В чем проблема? Сходи в буфет.
- «Буфе-э-эт»! – передразнили меня. - Чем можно наесться в буфете, чем? Мой организм требует привычной пищи.
