- Уйди, - сонно сказала Галина. – Уйди. Ты же знаешь, что я не могу. И не хочу. Найди себе любовницу… или фитнес-тренершу, только чтобы мы с Пашкой не знали.
Злое «любовница» напомнило о несвоевременно влюбившейся Еве. Искать ей замену проблематично. Да и противно, честно говоря. «Всё неправильно, всё не вовремя» - споет через пару лет известная группа. И жена не виновата ни в чем, это он такой, неправильный...
Крылья сами принесли к знакомой многоэтажке. Здесь, на крыше, над пятнадцатью этажами и целым городом, он встретил рассвет. Не сказать, чтобы впервые – всякое бывало, а ближе к небу думается легко. Рожденный летать от ползанья тупеет.
Небо меняло цвета, становясь из мутно-синего то кокетливым розовым, то лимонно-оранжевым со светящейся полосой горизонта, то загадочно-полосатым, как старый матрас. Из темноты проступали смутные силуэты домов, рекламных щитов, линий электропередач – всего того, чем был щедро напичкан город, а растительность, которой так не хватало, сверху напоминала кустистый лишайник. В окнах верхних этажей отражалось изломанное золотистое солнце.
К реальности вернул голос рабочего в заляпанной синей спецовке. Рабочего звали дядя Гена, он души не чаял в лесных красавицах с длинными хвостами и кисточками на черных ушах, приходящих и уходящих вместе с зарплатой, поэтому ничему не удивлялся.
- Я од-д-дного понять не м-м-могу: ты дебил или ж-жулик? – промычал дядя Гена, чуть покачиваясь. На его плече сидела очередная рыжая красавица.
- Дебил, - ответил маг и спрыгнул с крыши.
Глава седьмая
Одинокий ворон желает познакомиться
Мое утро началось с громкого «вз-вз-взззз, вз-вз-взззз». Не пытаясь открыть глаза, нашарила в темноте источник шума. Совсем не модный кнопочный телефон ездил по тумбочке на виброзвонке и попался не сразу.
- Не говори мне, что всё еще спишь! – до неприличия бодрый Элькин голос вгрызался в мою сонную голову. - На пробежку шагом марш!
Кое-как оторвав мобильник от уха, прищурила правый глаз и взглянула на время: без трех минут шесть. На пробежку? В такую рань я способна только убивать!
- Может, не надо? – я плотнее закуталась в одеяло, родное, а, главное, теплое. Не отдам!
- Надо, Федя, надо! Жду во дворе через двадцать минут. Да, и куртку набрось: дождь идет.
Я нажала «отбой» и со стоном отчаяния рухнула лицом в подушку. Дружбу Сов с Жаворонками надо запретить, ибо чревато. До восьми я на автопилоте, а Элька уже в пять утра на ногах, бежать вон куда-то собралась. Так пусть бежит, я тут при чем? Наобещала ей сдуру, что составлю компанию, и забыла... Теперь вспомнила.
За окном стучал упомянутый дождь, в такт ему завывал ветер – погода испортилась удивительно быстро. Приготовленная с вечера олимпийка висела на стуле, раскинув рукава, как лебедь крылья, и напоминала о данном обещании. Пришлось в спешном порядке впихивать себя в спортивный костюм, чтобы бежать навстречу новому дню и Элькиной будущей стройности.
Кумачева нетерпеливо приплясывала у подъезда. С ее бирюзовой ветровки-скафандра сползали крупные капли. Капюшон откинут, намокшие пряди липнут к лицу, но глаза горят нездоровым энтузиазмом.
- Не прошло и полгода! - поздоровалась она в своей обычной манере. – Погнали?
Дождь холодными скользкими пальцами касался кожи, заставляя ёжиться. Я поправила капюшон, предчувствуя, что непременно расчихаюсь к вечеру. Элька же гордо тряхнула рыжей гривой и подставила лицо мороси.
- Элка, ты заболеешь.
- Не парься, зараза к заразе не клеится… А-а-апчхи! Это не я, это микробы проверяют катапульты. Йу-хуу, погнали наши городских!
Хлюпать кроссовками по лужам – удовольствие на любителя. Я мерзла, ловила сползающий капюшон и мысленно плевалась, а Кумачева активно работала легкими да беззаботно щебетала при этом.
- Ты, Верка, у нас типичная трудоголка… трудоголичка… короче, трудоголик женского пола! Всё трудишься и трудишься, карьеру строишь, а для женщины главное что?
- Семья и дети?
- Красота и здоровье! – авторитетно заявила Элла. – Вот в твоем, например, учреждении мужчины вменяемые есть? – слово «мужчины» она выговаривала как «мушшыны».
Тот факт, что я практически замужем, не учитывался вовсе. По мнению Кумачевой, надеть обручальное кольцо – всё равно, что нацепить на палец чеку от гранаты: полюбовалась и ба-бах! Мужик может любить, страдать, но как женится – всё, ушла любовь, завяли помидоры. Любви в браке нет и быть не может, убеждена Элка, и вообще хорошее дело браком не назовут.
- Да я… никого… толком… не знаю, - бежали мы довольно долго, и мой непривыкший к спортивным нагрузкам организм бунтовал. Легкие, казалось, вот-вот выпрыгнут наружу и шлепнутся на асфальт. - Эл, давай постоим… хоть минутку?
- Ладно уж, - буркнула подруга, созерцая пытавшуюся отдышаться меня. - Неужели ни одного нет?
- Уф! Есть, конечно.
- Красивые?
