- Так не впервые! Что на этот раз? – маг устало прислонился к стене. Сон как рукой сняло, только разбитость никуда не делась. – Кто нас...гадил в твою ранимую душу?
- Жизнь фигня, все мы в ней – пешки, - с улыбкой поведал Печорин. Алкогольный туман выветривался не сразу. - Не хочу быть пешкой! Даешь революцию! Эх, ты же всё прекрасно знаешь, зачем спрашиваешь?
Знает, еще как знает. К сожалению, периодические тотальные попойки в случае Печорина были единственным методом борьбы с вампирской жаждой. Однако всему есть предел!
- С каких это пор ты записался в мои мамы?
- С тех самых, когда ты чуть не обратил Антоныча. А если б я в тот день пораньше отпросился?
Печорин сконфузился. Вампирам не чужды угрызения совести.
- Да-а, опасная профессия, завхоз. У меня тогда крышу сорвало, Антоныч просто под руку попался. Клянусь, больше не повторится! Сегодня без происшествий? – с надеждой спросил он. – А то я что-то не очень сегодня помню...
- Печорин, не обижайся, но ты инфантильный козел-алкоголик без тормозов! Алкашня вампирская. Уже мозоль на языке: дома делай что хочешь, но здесь будь добр держать себя в руках!
- Я понял, мама, больше не буду. А козла я тебе всё-таки припомню, - пообещал вампир, соглашаясь с остальными эпитетами.
Они привели кабинет в подобие порядка: собрали бутылки и разбросанные инструменты, протерли стол и открыли окно, чтобы впустить свежий воздух. Душная ночь никак не желала забрать перегар, Печорину пришлось достать заныканный вентилятор.
- По домам?
- Пожалуй. Поздно уже.
- Не хочется? – понимающе ухмыльнулся вампир.
- Не хочется. Мать в Рязань уехала, Пашку с собой взяла.
- Ясно. Пользуетесь моментом?
- А то. Ругаемся два раза в день, утром и вечером. Встали – поругались, легли – поругались. Романтика! – грустно рассмеялся он. – На нас старухи во дворе косятся больше, чем на Филипповну. Книга рекордов дома тридцать три.
- Купи ей собаку. В смысле, Галке, а не Филипповне, - не преминул дать совет Печорин, - Негатив съедает только так. Или заведите второго, - брякнул он, не подумав, - одного Пашки ей явно маловато.
В ответ ему посоветовали заткнуться и пригрозили вышвырнуть из машины. Вампир не обиделся, дорожа целостностью костей. Оттоптал любимую мозоль – молчи и радуйся, что отделался так легко.
***
Древний лифт мелодично скрипел, жаловался на жизнь, но поднимался на пятый этаж. По лестнице в сто раз быстрее, однако он не искал легких путей, за что и получил от коллеги-ведьмы прозвище Армянский Комсомолец.
С недавних пор он увлекся наскальным творчеством. Помимо русского непечатного надписи на заборах, стенах, в кабине лифта несли массу полезной информации и делились житейскими историями. Вот, например, мудрая Люся Сорокина с восьмого этажа не понаслышке знает, что соглашаться на предложение руки и сердца, сделанное таким дикарским образом – только душу травить. Дальше амурных посланий и пачканья кабины дело обычно не доходит.
Знакомая лестничная площадка с колючими ковриками и следами кошачьих когтей на соседской двери. Он повернул в замке ключ, стараясь производить как можно меньше шума, и вошел в квартиру.
Словно по волшебству, вспыхнул свет. Хотя почему «словно»?
- Явился, не запылился! Ты вообще в курсе, который час?!
Маг моргнул, отгоняя черно-желтые пятна. У зеркала, прислонившись бедром к комоду, стояла Галина в домашнем халате в крупную ромашку и сверлила мужа далеким от обожания взглядом.
- И тебе доброй ночи, любимая.
- Вот именно, ночи, – ядовито подтвердила Галина. – Сколько же платят за «ненормированный рабочий день», если ты возвращаешься в полпервого? Нормальные люди спят давно…
- Так в чем проблема? Ложись и спи. Или тебе тоже без меня «не спится»?
Он вымыл руки, отметив про себя, что в ванной барахлит смеситель, а лампочка ни сегодня-завтра перегорит. Бытовые банальности замечались стихийно, только на них и реагировал замыленный работой глаз. Завтра починит, сейчас сил нет. Было прекрасно слышно, как Галина грохочет посудой и в сердцах плюхает сковородку на плиту.
- Что стоим, кого ждем? Кофе в банке, вода в чайнике, наша семья живет по принципу «Угощайся!», - сердито буркнула ведьма, разбивая над сковородой три яйца и равномерно распределяя их по картошке.
- Help yourself, что ли? – уточнил блудный муж.
- Угум, вроде как «помоги себе сам». А еще говорят, что англичане вежливые.
Он взглянул на тефлоновую сковороду с длинной ручкой, будто только сейчас ее заметил.
- Погоди-ка, там же вроде макароны оставались…
