- Ерунда, бабуль, - Павлик лихо сдвинул шляпу набок, - хвост как хвост, нормальный хвост. А ты, Бублик, лучше помоги, принеси шпагу.
- Ну, знаете, - фыркнул черный котяра, - я профессор философии и русской словесности, без малого доктор наук…
- Да какой из тебя профессор? – хихикнул мальчик. - Обычный кот, только говорящий.
Бубликов выгнул спину и зашипел, не в силах сносить подобную наглость.
- Молодой да ранний, - профырчал он. - Ставлю в известность, юноша, что если бы не Ваша эксцентричная матушка…
- Осип Тарасович, кто старое помянет - тому глаз вон, - в кухню заглянула Галина. – Я ведь тогда еще извинилась. Кто ж знал, что наговор необратимый?
- Головой надо думать, Фильчагина! – кот постучал себя по лбу. - Го-ло-вой! Экзамен мне сорвали, в кошачью шкуру засунули. И как я только на вас в суд не подал?!
- Так заявление не приняли, - с улыбкой пояснила ведьма. - Никто не понимал, чего вы хотите, голос-то позже прорезался…
В прихожей хлопнула дверь. Позабыв и про хвост, и про шляпу, Пашка кинулся туда и едва не споткнулся в неудобных сапогах. Бубликов шмыгнул следом. О профессорском достоинстве он помнил, но свежую сельдь и сметану уважал больше.
- Папка! – мальчик с радостным воплем повис на отце.
- Привет, сынок. Классные у тебя сапоги.
- Я не понял, где моя сметана?! – возмутился кот. - Не далее как вчера вы поклялись…
- Профессор, сметана в магазине, - пояснили ему, - вечером будет. Я на минутку, документы взять. У нас аврал.
- А что такое «аврал»? – полюбопытствовал мальчик.
- Аврал, Пашка, это караул и кошмар в одном лице плюс выходные коту под хвост... Прошу прощения, Профессор.
- Значит, я правильно поняла, и на Новый год тебя можно не ждать? – в дверях, скрестив руки на груди, стояла Галина.
- Ну почему же, любовь моя? Новый год – это святое. Пашка, слезь с меня, опаздываю… Ма, привет! – крикнул он в кухню.
- Здравствуй, сыночек. Кушать будешь?
- Не успею, Печорин в машине ждет.
- Так пригласи его, вместе покушаете, - предложила Марина Константиновна. - Мы с Галочкой как раз борщ сварили.
- Нет, ма, в другой раз. О, ч-черт…
Телефон в кармане куртки заиграл «Et si tu n’existais pas» Джо Дассена.
- Слушаю! Добрый! Что? Третья полка сверху, самый край, пятнадцатое число. Не за что, на место потом вернете. Нет, не отпущу, отрабатывайте. И завтра, и послезавтра и до тридцать первого, - он возвел глаза к потолку. - Нет, нельзя... Да какая мне разница, хоть королева Англии! Извиняю. И вам того же!
- Забавная мелодия, - протянула Галина. - Кто звонил?
- Тебе фамилию-имя-отчество и год рождения? – пробурчал маг, надевая ботинки.
- Желательно.
- Пупкин Кантемир Львович, пятьдесят второго года, и думай что хочешь.
- Веселая у тебя работа! – позавидовала ведьма. – Чем же провинился мсье Пупкин, раз ты его куда-то там не отпускаешь?
- Стянул с моего стола твое фото и на него молился, - не остался в долгу муж. – Влюблен по уши. Страдает, чахнет с тоски, мечтает о встрече. Грозит удавиться на собственных подтяжках.
- Клоун! – со злобой бросила Галина и удалилась в спальню.
Дождавшись, пока хозяева разбегутся по своим норкам, из гостиной выглянули Бубликов и Никанорыч.
- Э-хе-хех, - не по-кошачьи вздохнул профессор, - нашли из-за кого ссориться, из-за неполноценной великовозрастной личности! Пупкин, Пупкин... Какая нелепая фамилия!
- Шляпа, какой Пупкин? – удивился домовой. - Голосок-то женский был, вот хозяйка и взбеленилась.
- Думаете, она слышала?
- А кто ее знает, Галину Николаевну? Может, и не слышала, но наверняка подумала.
Никанорыч достал из-за пазухи кусочек сала и с наслаждением понюхал.
- Дернем по рюмашке-другой, а, хвостатый?
- Что вы себе позволяете? – задохнулся от негодования кот, огляделся, повел усами и уже тише добавил: - Разве что по одной…
***
