Мой ангел-вредитель полностью

- Сны? – переспрашиваю. Украдкой щипаю предплечье – остается красное пятно, но в целом ничего не меняется.

- Я снюсь тебе. Элементарно, Ватсон.

- Это многое объясняет, Холмс, - ворчу, чтобы скрыть смущение. – Кстати, почему это ты снишься мне, а не наоборот?

- Потому что большинство моих снов касательно тебя имеют несколько иной сценарий.

Ему смешно, я же краснею, как майская роза. Сценарий, сценарий... Умеет же слово подобрать! Чтобы понять, какой именно «сценарий», не нужно быть Царем Сновидений.

- Угу, тот самый сценарий, - подтверждает с ленцой, - где мало смысла, зато куча содержания.

- И кто из нас после этого извращенец? – интересуюсь.

- Да оба.

Кашляю. Возражений почему-то не находится.

- А сегодня ты сама пришла ко мне и зачем-то вытянула сюда. Не ожидал.

- Я не планировала...

- Конечно, нет, - он прижимает меня чуть крепче. – Над снами мы властны только в определенной степени.

- Нет, я не то хотела сказать. Мне хорошо здесь, очень-очень, правда! – хотя это, наверное, неправильно. Так не должно быть. – С тобой...

- Спасибо, - он касается моего рта быстрым поцелуем, как на прощание. Отводит за ухо непослушный локон. – Всё-таки я был прав. Жаль, что ты ничего этого не вспомнишь...

- Доброе утро, страна! Проснись и пой! – Анька будила меня, бесцеремонно сдирая одеяло и щипая за босые ноги. - Подъем, подъем, кто спит, того убьем!!!

Все смешалось в доме Облонских: мысли и образы дробились, сливаясь меж собой – не разберешь, кто и где. Какая-то часть меня по-прежнему жила там, в иной реальности.

- Верка, подъем! – повторила сестрица. - На базар не успеем.

- Базар? Какой базар?

- Здрасьте-приехали! За икрой кто пойдет, Пушкин? Вставааай!

Я зевнула, постепенно просыпаясь. Сон, всего мгновение назад бывший явью, тускнел и ускользал от меня. Что же там было? Не помню. Кажется, лето, и вишней до сих пор пахнет…

- Верка, ты опять спишь!

***

Городской рынок в предновогоднюю пору напомнил мне чемпионат по выживанию: обезумевшая толпа стремится любой ценой заполучить желаемое… и выжить. Количество жертв и тяжесть повреждений остаются за кадром, а в роли призов выступают заветные продукты и подарки. Скажите, что мешает закупиться недельки за полторы до праздников? Вот и я не знаю.

Мама к всенародному буйству подходила ответственно: составляла список необходимого и забрасывала десант в лице папы, Анютки и приехавшей меня числа так двадцать третьего. Вариант идеальный, и волки сыты, и овцы целы. Но в этом году система дала сбой: папа обещал вернуться не раньше тридцатого, да и все остальное навалилось... Короче говоря, нас с сестрой поставили перед выбором: либо топайте сами, либо встречайте праздник с консервами, запивая их лимонадом. Для вкуса можно всё майонезом полить, ибо сей полезный продукт никогда не кончается.

Не буду описывать наши рыночные мытарства, они бы чудно смотрелись в любом триллере. Скажу только, что через два с лишним часа очередей, толкотни и матюгов почем зря мы походили на двух спешно размороженных снегурочек. Сходство довершали туго набитые, грозящие вот-вот лопнуть пакеты и снег на ушанках.

- Ну и куда теперь? – Аньке удалось перекричать толпу. - На маршрутку?

Мои руки дрожали от неподъемной тяжести, а до автовокзала идти и идти, если по дороге не затопчут. Прижавшись к стене, стали думать, как выбраться.

- Счастливые люди, - сестрица завистливо вздохнула, глядя на ползущие мимо заснеженные автомобили, - медленно, з-зато тепло. Так что д-делать будем?

- Ань, берем пакеты и бежим, другого выхода не вижу.

- Каким м-местом, интересно?! У меня п-пальцы не с-сгибаются…

- Тогда будем ждать глобального потепления. Или чуда, - шутка вышла натянутой, сестра даже не улыбнулась.

- Ну, глобального потепления не обещаю, а вот с пакетами помочь могу, - к нам приближался Артемий Петрович. В отличие от двух замерзших ушанок, он был чист и нетронут, как снег в Альпах. Наверняка на машине.