- Ну а я, живя нынешним днем, с прискорбием сообщаю: сегодня мне предстоят два не шибко приятных разговора, и оба по вашу душу.
От удивления перестала сердиться.
- По мою душу?
- В прямом и переносном смысле. Нужно же выяснить причину нежной «любви» к вам со стороны Марии Васильевны, - сухо проинформировал Воропаев, - во избежание дальнейших недоразумений. Таскать вас по улицам в полумертвом состоянии – удовольствие ниже среднего, на любителя.
- А второй разговор?
- Меньше знаешь – крепче спишь. Идите, Вера Сергеевна, ваши больные скоро плесенью покроются.
Нет, я так не играю! Обращается со мной как с ничтожеством и потом еще чего-то требует. Про игру на равных не слыхали, Артемий Петрович? Могу набросать планчик.
Вслух я, разумеется, сказала совсем иное:
- Пробу плесени к отчету приложить?
- Ценю понятливых, - улыбка мимолетно коснулась его губ. - Успехов в труде и обороне.
***
Крамолова сочиняла письмо главе администрации, особо смакуя фразы «довожу до вашего сведения», «требую принять меры» и «настоятельно рекомендую», когда дверь ее кабинета распахнулась. Находившаяся под властью музы главврач спросила, не поднимая головы:
- Кого там черти принесли? Я занята, не видите?!
- Придется вам отложить дела, Мария Васильевна.
Экран ноутбука прощально мигнул и погас, не соизволив сохранить документ. Писательские муки улетели в молоко. Утробный вой женщины сбил пролетавшего за окном воробья.
- Ты мне за это заплатишь! – со злостью прошипела она. – Целый час на него убила…
- Смотри, как бы саму не убили, - предупредил Воропаев. - Многие готовы, только свистни.
- Интересно, интересно. И кто ж это у нас такой наглый?!
- На безнаказанность надеешься? Напрасно. Я не Вера, вумными словами не ограничусь.
- Ах, Вера, - сменила тон женщина, ломая прямо по центру попавшийся под руку карандаш. - Могла бы и догадаться, кто приложил лапку к ее чудесному спасению. Жаль, хорошее получилось проклятье, качественное.
- Чего ты добиваешься? – раздраженно спросил зав терапией. - Гены бушуют, или виной всему индивидуальные особенности?
- Гены, дорогой мой, понятие малоизученное. На кого из славных родственничков ты намекаешь?
- И твои родственнички, и их гены мне нужны как слону валенки. Вопрос на миллион: у тебя совесть есть?
- Совесть, Воропаев, это рудимент, атавизм и прочие отсохшие органы, - торжественно объявила Мария Васильевна. - Закон природы «выживает сильнейший» мне как-то больше по душе. Дает простор фантазии.
- Делаем вывод, что совести нет. Тогда предупреждаю в первый и последний раз: еще одна подобная выходка – пеняй на себя.
- Ты мне угрожаешь? Фи, фу и фе. Если я захочу чего-то добиться, не остановишь. Не дорос пока, - с чувством превосходства сказала ведьма. – А твое участие в судьбе девчонки как минимум непонятно. Откуда тебе знать, может, она мне на ногу наступила в автобусе? Или первой пролезла в очередь за колбасой?
- Ты не ездишь в автобусе, - с отвращением сказал Артемий Петрович, - а за колбасой посылаешь домработницу. В куклы не наигралась, девочка-видение?
- Перегрелся? Какая девочка?
- Из песни. Ее еще зовут Дашей. Даша-Маша, очень похоже.
Крамолова втянула воздух сквозь сжатые зубы. Выстрел попал в десятку.
- И давно ты знаешь?
- Давненько. Думала, сменишь ФИО и адью? Сама говорила о скелетах в шкафу, которые сваливаются в самый неподходящий момент. Не одна ты такая сообразительная.
- Прикидываешь, за сколько можно выдать меня мамочке, - через силу усмехнулась женщина. - Не ожидала, не ожидала. Ходячее благородство потеряло актуальность?
- Даже не думал о шантаже, - отсутствующе произнес зав терапией, - просто довожу до сведения: вампирам известно больше чем достаточно. А раз знают вурдалаки, то и она наверняка в курсе.
- Сама как-нибудь разберусь! Ты мне зубы не заговаривай, говори прямо, чего надо. Время не резиновое, - спохватилась главврач.
- Я буду краток. Оставь Веру в покое.
- Надо же, «оставь Веру в покое»! Ни золотые горы, ни алмазные прииски, а покой Соболевой! Как это мило!
- Слюну сглотни, а то отравишься, - ничуть не смутился Воропаев. Пойманная в ловушку змея всегда шипит и бросается, важно не дать ей шанса укусить, - лишний труп за душой мне без надобности…
Крамолова сложила пальцы домиком.
- Зачем скрывать то, что и так видно? Я понимаю, ты молодой, кровь кипит, жена опротивела, а тут она - глупенькая, наивная девочка, влюбленная в тебя по уши! Куда уж тут устоять?
Язык во рту на долю секунды потерял чувствительность, но ведьма сбросила «заморозку» усилием воли.
- Старый трюк. Что, правда-матка глаза режет? Тьфу!
Она изящно поднялась со своего кресла, грациозная, как дикая кошка. И такая же опасная.
- Я ведь женщина, Воропаев, а мы, женщины, умеем это видеть, так распорядилась природа. Ты хочешь ее.
- Новости из Временных лет Повести!
- Ответ положительный, - Крамолова переместилась к шкафу. – А любишь?
- Ты выучила новое слово, тетя Маша? Мало знать, надо понимать.
- Ответ отрицательный. Тогда что тебя останавливает? Некая туманно известная дама по имени Мораль?
