- В браке носителя с проявляющим признак – читай: мага и человека, – все дети независимо от пола проявят признак. Вероятность рождения ребенка-носителя еще ниже, чем в первом случае: около одного – полутора процентов, но, опять-таки, чудеса случаются. Ну и последний вариант, брак проявляющих признак…
- Дети рождаются носителями?
Он кивнул.
- Либо не рождаются вообще. Подобные браки в большинстве своем бесплодны. Ваше любопытство удовлетворено? Хм, вижу, что нет. Очередной вопрос из ряда вон. Ну задавайте, не первый раз замужем.
- Вы знаете о наследовании и поэтому не хотите, чтобы ваши дети были подобны вам? – я знала, что ступаю на зыбкую, опасную почву. В конце концов, это его личное дело. Кто я такая, чтобы лезть?
- Быть непохожим на остальных очень непросто, - ответил Артемий Петрович, нашаривая слова. - Я знаю об этом не понаслышке. Ребенку намного труднее, чем взрослому: детский коллектив не знает снисхождения, а уж чужака отличит за долю секунды. Когда ты вырастаешь, постепенно учишься подстраиваться, но до этого чудесного дня еще нужно дожить. Вы правы, я не желаю такой судьбы своим детям.
Обернулась: тоска и душевные муки не успели исчезнуть из зеленых глаз. Мне удалось заметить их прежде, чем снова спрячутся в глубине. Он моргнул и сердито взглянул на меня, мгновение слабости миновало.
Мой отец любит повторять, что сильные люди не выставляют свои проблемы напоказ – они их решают. Сочувствие им ни к чему, а жалость и вовсе провоцирует желание схватиться за тяжелый тупой предмет. Я пытаюсь быть сильной, но это не всегда удается. Да и рядом всегда есть люди, которым небезразличны мои проблемы. Боль надо выплескивать, иначе она разъест тебя изнутри.
Воропаев стоял совсем близко, почти касаясь меня. Сделай кто-нибудь из нас полшага, и столкнемся. Умом я понимала, что не должна этого делать, но эгоистка-душа во весь голос кричала, что устала бороться с демонами, устала ломать себе хребет. Всё, что я должна, написано в Налоговом кодексе; всё, что не должна – в Уголовном, остальное на мое усмотрение.
Прежде чем он успел сообразить, что происходит, я поцеловала его. Не ожидавший подобной прыти (или наглости?) начальник дернулся было, но потом ответил. К стыду своему признаю, что весь мой любовный опыт сводился к обниманиям и невинным поцелуям в старшей школе. Любой парень, позволивший себе большее, получал вопль в ухо и весомый «аргумент» в виде подручного предмета в голову. Ну, или куда удавалось попадать.
Здесь же всё казалось настолько правильным, естественным и закономерным, что я позволила себе отдаться на растерзанье чувствам. А они терзали. Рационализм скулил из-под кровати, прощаясь с днями минувшими. Проблемы и предрассудки, окружавшие нас, вежливо отступили на задний план. Я и подумать не могла, что когда-нибудь решусь на такое… безумство? Нет, скорее, подвиг. Проявить инициативу, сломать барьер. Тетрадка шлепнулась на пол. Руки сами обвили его шею, скользнули по затылку, пальцы зарылись в волосы, неожиданно мягкие. Он гладил мои плечи, спину, не прекращая целовать, прижал к себе, точно боялся отпустить. Впервые так близко, так… просто. Гораздо проще, чем я думала. Мы оба слишком долго держались, прячась за красивыми словами, но один-единственный поцелуй стоил тысячи слов. Вот оно, подтверждение подлинности письма, единственное возможное подтверждение…
«Что мы творим? Нет, что
Он резко оторвался от меня и отступил на несколько шагов. На лице недоверие и тот самый, что и после корпоратива, суеверный ужас. Страсть гнали поганой метлой, она огрызалась, но убегала. Что я сделала не так?
«А ты не понимаешь?»
Ожидала длинной яростной тирады, где фигурировали бы вопросы «Зачем?», «Ты хоть соображаешь?..» и «Не забыла ли дома голову?», и готовилась отстаивать собственную правоту, но тирады, как и вопросов, не последовало.
- Зря мы так поступили, - тихо сказал Воропаев. - Мы не должны были этого делать, в особенности, я.
- Но почему? Вы ведь тоже человек…
- Этого больше не повторится, слышите? – он с силой потер лицо ладонями. - Я не допущу поползновений со своей стороны, но и вы будьте добры держать себя в рамках.
- Что я делаю не так? Объясните, пожалуйста… Объясните! Я исправлюсь, честное пионерское, я всё сделаю! Артемий Петрович… Артемий…
- Артемий Петрович, - поправил он. – Вера Сергеевна – Артемий Петрович, вариантов тут не должно быть. Мне гораздо сложнее называть вас по имени-отчеству, чем вам меня, но это мелочи по сравнению… Не важно. Ваши жертвы бессмысленны.
