– Изумительно! – вскричал непрошеный собеседник. После это го он, воровски почему-то оглянувшись и снизив почти до шепота го лос, сказал: – Простите мою навязчивость, но я так понял, что вы во обще не верите в Бога? – Он сделал испуганные глаза и прибавил: – Клянусь, я никому не скажу.
– Мы не верим в Бога, – улыбнувшись испугу интуриста, ответил Берлиоз, – и не боимся, если об этом кто-нибудь узнает.
Иностранец на спинку откинулся и спросил, даже привизгнув от любопытства:
– Вы -атеисты?!
– Да, мы атеисты, – весело ответил Берлиоз, а Понырев поду мал, рассердившись: «Вот болван заграничный прицепился!»
– Ах, какая прелесть! – вскричал странный иностранец и завер тел головой, гляди на приятелей.
– В нашей стране атеизм никого не удивляет, – дипломатически вежливо сказал Берлиоз, – большинство нашего населения созна тельно и давно уже перестало верить сказкам о Боге. У нас имеет ме сто обратное явление: величайшей редкостью является верующий человек.
Тут иностранец отколол такую штуку: встал и пожал изумленному Берлиозу руку, произнося при этом такие слова:
– Позвольте вас поблагодарить от души!
– Это за что же вы его благодарите? – заморгав глазами, осведо мился Понырев.
– За очень важное сведение, – многозначительно подняв палец, пояснил заграничный чудак.
Важное сведение, по-видимому, произвело на него сильное впе чатление, потому что он испуганно обвел глазами дома, как бы опаса ясь в каждом окне увидеть по атеисту.
«Нет, он не англичанин…» – подумал Берлиоз.
«Где он так насобачился говорить по-русски?» – подумал Понырев и нахмурился. Ему захотелось курить, а папиросы все вышли.
– Но позвольте вас спросить, – после тревожного раздумья осве домился заграничный гость, – как же быть с доказательствами бы тия Божия, коих существует ровно пять?
– Увы, – с сожалением ответил Берлиоз, – ни одно из этих дока зательств ничего не стоит, и их давно уже человечество сдало в ар хив. Согласитесь, что в области разума никаких доказательств суще ствования Бога нет и быть не может.
– Браво! – вскричал иностранец. – Браво! Вы полностью повто рили мысль беспокойного старикашки Иммануила по этому поводу! Но вот курьез: он начисто разрушил все доказательства, а затем, как бы в насмешку над собою, соорудил собственное шестое доказатель ство!
– Доказательство Канта, – тонко улыбнувшись, возразил образо ванный Берлиоз, сразу сообразивший, о ком идет речь, – также не убедительно. И недаром Шиллер говорил, что кантовские рассужде ния по этому поводу могут удовлетворить только рабов, а Штраус просто смеялся над этим доказательством.
Берлиоз говорил и в это время думал: «Но все-таки, кто же он та кой? Он великолепно говорит по-русски!»
– Взять бы этого Канта, да за эти самые доказательства года на три в Соловки! – неожиданно бухнул Иван Николаевич.
– Иван! – сконфузившись, шепнул Берлиоз.
Но предложение направить Канта в Соловки не только не порази ло иностранца, а, напротив, привело в восторг.
– Именно! Именно! – закричал он, и глаз его, обращенный к Ивану, засверкал. – Ему там самое место! Ведь говорил я ему тогда за завтраком – ты, профессор, какую-то чепуху придумал, ведь над тобой смеяться будут!
Берлиоз вытаращил глаза, глянул на иностранца. «За завтраком… Канту?..» – подумал он.
– Но, – продолжал иностранец, не смущаясь изумлением Берли оза, – водрузить его в Соловки невозможно, по той причине, что он уже сто двадцать пять лет находится в местах, гораздо более отдален ных от Патриарших прудов, чем Соловки.
– Жаль! – отозвался Иван, не совсем разобравшись в последних словах своего противника, а просто испытывая раздражение против него и не обращая внимания на укоризненное подмигивание и гри масы Берлиоза.
– И мне жаль! – подтвердил неизвестный и продолжал: – Но вот какой вопрос меня беспокоит: ежели Бога нету, то, спрашивается, кто же управляет жизнью на земле? – и он повел рукой, указывая на дома.
– Человек! – сурово ответил Иван Николаевич.
