Вот этого самого незнакомца в черном берете, в черном костюме, в лакированной обуви, со странным лицом с разными глазами и кри вым ртом во вчерашнем дне не было, и Степа откровенно вздрогнул, когда незнакомец упомянул о встрече в кабинете.
Тут незнакомец решил прийти Степе на помощь.
– Профессор черной магии Фаланд, – представился он и стал все объяснять по порядку. Вчера он явился к Степе днем в служеб ный кабинет и предложил выступить в кабаре. Степа позвонил в зрелищную комиссию и вопрос этот согласовал, после чего под писали контракт на семь выступлений (Степа дрогнул). Как раз когда прощались, в кабинете директора появился этот самый Хустов и Степу увез. На прощание условились, что в одиннадцать ино странный артист придет к Степе подробнее оговорить программу. В одиннадцать, как он уже докладывал, он явился и был встречен растерянной домработницей Груней, которая сказала, что с Алек сандром Александровичем Мирцевым что-то случилось, что дома он не ночевал, что ночью приходил председатель правления Никанор Иванович с какими-то военными и что бумаги Мирцева увезли (Степа побледнел), а что если незнакомцу нужен Степан Богдано вич, то его на рассвете привезли двое каких-то совершенно пья ным и что он еще спит, как колода, и что она не знает, что делать, потому что обеда никто не заказывал… Тут иностранный артист позволил себе распорядиться самому: именно, послал Груню в бли жайший магазин «Гастроном», и вот Груня и закупила все и серви ровала…
– Позвольте мне с вами рассчитаться, – сказал Степа и пошарил под подушкой, ища бумажник.
– О, помилуйте, какой вздор! – воскликнул гастролер и даже и смотреть не захотел на бумажник.
Итак, водка и закуска тоже разъяснились, но все-таки на Степу жалко было смотреть: никакого контракта он не заключал вчера и, хоть убейте, не видел вчера этого Фаланда.
– Разрешите взглянуть на контракт, – попросил пораженный Степа.
– Пожалуйста! – воскликнул гость и вынул контракт.
У Степы в глазах позеленело, но уж не от похмелья. Он узнал свою подпись на несомненном контракте, составленном по всей форме, и не только составленном, но уже и выполняемом, потому что из надписей на контракте видно было, что из четырнадцати тысяч гос подин Фаланд пять уже получил.
«Что же это такое?!» – подумал несчастный Степа, и голова у него закружилась, но уже после того, как контракт был показан, дальней шее удивление выражать было бы просто неприлично, и Степа, по просив разрешения на минуту отлучиться, как был в носках побежал в переднюю к телефону.
По дороге завернул в кухню и крикнул:
– Груня!
Никто не отозвался.
Из передней заглянул тревожно в кабинет Мирцева, но ничего там особенного не обнаружил.
Тогда он, прикрыв дверь в коридор из передней, набрал номер телефона в кабинете финансового директора кабаре Григория Даниловича Римского. Положение Степы было щекотливое: и иностранец мог обидеться, что Степа проверяет его уверения (да и контракт, черт возьми, показан!), и с финдиректором трудно бы ло говорить.
Нельзя же спросить: «Заключал ли я вчера контракт на четырнад цать тысяч?!»
– Да! – резко крикнул в трубку Римский.
– Здравствуйте, Григорий Данилович, – смущенно заговорил Степа, – это я, Лиходеев. Тут вот какое дело: у меня сидит… гм… ар тист Фаланд… Как насчет сегодняшнего вечера?..
– Ах, черный маг? Все готово, – ответил Римский, – афиши будут через полчаса.
– Ага, – слабым голосом сказал Лиходеев, – ну, пока.
– Скоро придете? – спросил Римский.
– Через полчаса, – ответил Степа и, повесив трубку, сжал го лову руками. Она была горячая. Сомнений больше не было. Контракт был заключен, Римский в курсе дела. Но штука выхо дила скверная! Что же это за такой провал в памяти? И водка здесь ни при чем. Можно забыть то, что было после нее, но до нее?
Однако дольше задерживаться в передней было неудобно, гость ждал. Степа тогда составил такой план – скрыть от всего мира свою невероятную забывчивость, а сейчас первым долгом расспросить артиста хорошенько хоть о том, что он, собственно, сегодня на пер вом выступлении будет делать.
Степа двинулся по коридору к спальне и, поравнявшись с дверью, ведущей из коридора в гостиную, вздрогнул и остановился. В гости ной, отразившись в зеркале, прошла странная фигура – длинный ка кой-то, худой, в шапчонке. Степа заглянул в гостиную – еще больше поразился – никого там не было.
Где-то хлопнула дверь, кажется, в кухне, и тотчас в гостиной случилось второе явление: громадный черный кот на задних ла пах прошел по гостиной, также отразившись в зеркале, и тотчас пропал. У Степы оборвалось сердце, он пошатнулся. «С ума я, что ли, схожу? Что это такое?» И, думая, что дверь хлопнула в кухне потому, что Груня вернулась, закричал испуганно и раз драженно:
– Груня! Какой тут кот у нас? Откуда он?
– Не беспокойтесь, Степан Богданович, – отозвался вдруг из спальни гость, – кот этот мой. Не нервничайте. А Груни нет. Я услал ее в Воронежскую губернию.
