К величайшему изумлению Никанора Ивановича, в портфеле об наружилось письмо Степы, в котором тот действительно просил о прописке иностранца и заявлял, что сам срочно уезжает во Влади кавказ.
Никанор Иванович тупо глядел на письмо, бормоча:
– Как же это я его сюда засунул?
– То ли бывает! То ли бывает! – трещал Коровьев. – Рассеян ность, рассеянность, милейший Никанор Иванович! Я сам рассеян до ужаса, до ужаса! Я вам как-нибудь расскажу за рюмкой несколько фактов, вы обхохочетесь!
– Позвольте, когда же он едет во Владикавказ? – озабоченно спросил Никанор Иванович, чувствуя, что на него валится еще но вая обуза, какого-то иностранца устраивать в доме – тоже удоволь ствие!
– Да он уж уехал, уехал! – закричал переводчик. – Он, знаете ли, уж катит черт его знает где! – И замахал руками.
Никанор Иванович изъявил желание увидеть иностранца, но по лучил вежливый отказ. Переводчик объяснил, что невозможно ни как – кота дрессирует.
– Кота, ежели угодно, могу показать! – предложил Коровьев.
От этого отказался изумленный Босой, а переводчик тут же сде лал предложение председателю, которое заключалось в следующем.
Ввиду того, что господин Фаланд привык жить просторно, то не сдаст ли жилтоварищество на эту недельку иностранцу всю кварти ру, то есть и комнаты покойного?
– Ведь ему безразлично – покойнику-то! – утверждал перевод чик. – Его квартирка теперь, знаете ли, темная, маленькая, а ино странец этот капризуля, скажу вам по секрету, – сипел шепотом Ко ровьев.
Никанор Иванович в недоумении возразил, что иностранцам над лежит жить в «Метрополе», но переводчик не сдался.
– Говорю же вам, капризуля, – хрипел Коровьев, – не желает! Не любит гостиниц. Вот они у меня где сидят, эти интуристы, – пожало вался интимно Коровьев, – всю душу вымотали! Приедет… и то ему не так, и это не так… А вашему товариществу, Никанор Иванович, полнейшая выгода. За деньгами он не постоит. Миллионер!
Полнейший практический смысл заключался в том, что предло жил переводчик, и говорил он дело, и тем не менее, удивительно не солидное было что-то и в манере его говорить, и в этом клетчатом пиджачке, и в никуда не годном пенсне.
Что-то неясное терзало душу председателя, и все-таки он решил предложение принять. В товариществе был большой дефицит, а к осени нужно было покупать нефть для парового отопления. На иностранцевы деньги можно было бы извернуться.
Но деловой и осторожный Никанор Иванович заявил, что эти де ла так не делаются и что он должен увязать этот вопрос с конторой
«Интуриста».
– Обязательно! – закричал Коровьев, даже взвизгнув. – Обяза тельно! Как же без увязки? Я понимаю. Вот вам телефон, Никанор Иванович, и немедленно увязывайте. А насчет денег не стесняй тесь, – шепотом прибавил он, увлекая председателя в переднюю к телефону, – с кого же и взять, как не с него. У него такая вилла в Ницце… приедете как-нибудь, зайдите посмотреть нарочно – ахне те!
Дело с «Интуристом» уладилось с необыкновенной быстротой. Оказалось, что в конторе знают о намерении Фаланда жить на част ной квартире и не возражают против этого. Условия же такие: жилтоварищество сдает пятикомнатную квартиру на семь дней за плату по сто долларов в день. Плата вперед. Валюту примет специально от правляющийся сейчас же на квартиру товарищ Кавунев, снабжен ный соответствующим полномочием. Жил же товариществу конто ра вручит плату в советской валюте по банковскому курсу немедлен но по отъезде иностранца из Москвы.
Кавунев появился с феерической быстротой – через пять ми нут – и оказался маленького роста, но широкоплечим человеком, поразившим Никанора Ивановича клыком, торчащим изо рта, и огненностью шевелюры. Кавунев предъявил полномочие, привез со ставленный в трех экземплярах договор на наем квартиры, снабжен ный уже подписями и печатями со стороны «Интуриста», заставил Никанора Ивановича подписать его в свою очередь. Коровьев сле тал в спальню, вернулся с договором, во всех трех экземплярах под писанным господином Фаландом. Коровьев вынул пачку валюты, тут же отсчитал 750 долларов, Кавунев тщательно проверил отсчи танное, Никанор Иванович выдал тогда расписку о том, что от господина Фаланда за квартиру 750 долларов принял, а Кавунев на блан ке со штампом и с печатью расписался в том, что сумму в 750 долла ров принял от Никанора Ивановича Босого. Экземпляры договора разошлись по рукам как подобает: один – Никанору Ивановичу, дру гой – Кавуневу, третий исчез в боковом кармане у Коровьева, и Каву нев покинул квартиру.
В асфальтированном дворе дома хрипло и сердито рявкнуло, и председатель, выглянув в окно, увидел, как Кавунев укатил в откры том «линкольне», прижимая к сердцу портфель с валютой и догово ром.
– Ну вот и все в порядочке! – радостно объяснил Коровьев.
