Эта записка согнала последнее облачко с ее радости, и, совершен но облегченная, она лётом, не касаясь пола, пронеслась в спальню обратно. Часики стучали на столике, и сквозь сетку трещин Марга рита увидела, что стрелки показывают без десяти десять. Маргарита схватила туфли со столика, но тут послышались торопливые шаги, в дверь стукнули, и вбежала Наташа, нагруженная вещами. И тотчас все эти вещи – плечики с платьем, кружевные платки, распялки для туфель, поясок, – все посыпалось на пол, и Наташа всплеснула осво бодившимися руками.
– Что, хороша? – громко крикнула ей Маргарита Николаевна.
– Батю… – шептала Наташа, пятясь, – как же это? Как это вы де лаете, Маргарита Николаевна?
– Крем! Крем! Крем! – закричала Маргарита Николаевна, указы вая на сверкающие золотые коробки и поворачиваясь перед зеркала ми.
Наташа, забыв про валяющееся на полу смятое платье, подбежала к трюмо и жадными, загоревшимися глазами уставилась на остатки мази. Губы ее что-то шептали. Она опять повернулась к Маргарите и вскрикнула не то с благоговением, не то с отчаянием:
– Кожа-то, кожа, а? Светится кожа! Маргарита Николаевна! А?
Она опомнилась, подбежала к платью, начала отряхивать и под нимать его.
– Бросьте! Бросьте! – приказала Маргарита. – К черту его! Все бросьте! Или нет! Нет! Берите себе! Да берите! На память!
Наташа, ополоумев, подбежала к рубашкам и чулкам на кровати, сгребла их в узел, прижала к груди.
– Несите к себе и прячьте, – распоряжалась Маргарита Никола евна, – берите и духи в шкафу. А ценного не берите, а то подумают, что вы украли. Ах, Наташа! – И в порыве радости Маргарита обвила руками шею Наташи и стала целовать ее в губы, в щеки и в лоб.
Опять у той все высыпалось из рук. Наташа, у которой прерывал ся дух от поцелуев, только шептала:
– Спасибо, спасибо! – И, гладя кожу Маргариты, добавляла: -Ат ласная, светится, а брови, брови…
– Ну, скорей все тряпки в сундук к себе! – приказала Маргарита, указывая на белье. – А мне чашку кофе, умоляю… Я голодна!
Наташа подхватила белье и выбежала, и в это время в открытое окно ворвался откуда-то сверху из соседнего дома громовой виртуоз ный вальс, и послышалось пыхтение подъехавшей к воротам маши ны.
«Не успею выпить кофе, – подумала Маргарита, щурясь на трес нувшее стекло, – три минуты осталось!»
Теперь она не сомневалась ни в чем из того, что сказал Азазелло. Он непременно позвонит ровно в десять. Иностранец же безопасен! О да, такой иностранец безопасен!
Машина зашумела, удаляясь, стукнула калитка, и на плитках до рожки послышались шаги.
«Это Николай Иванович, по шагам узнаю, – подумала Маргари та, – надо будет отколоть на прощание какую-нибудь веселую и ост роумную шутку!»
Маргарита рванула штору в сторону и села на подоконник боком, охватив колено руками. Лунный свет лизнул ее сбоку. Маргарита подняла голову к луне и сделала задумчивое и поэтическое лицо.
Еще раза два стукнули шаги, и вдруг стихло внезапно.
Посмотрев еще на луну, вздохнув для приличия, Маргарита по вернула голову в сад и действительно увидела Николая Ивановича, обливаемого луной.
Николай Иванович сидел на скамейке, и видно было по всему, что опустился он на нее внезапно.
Пенсне на лице сидело у него как-то косо, портфель он сжимал в руках.
– Здравствуйте, Николай Иванович, – грустным голосом сказала Маргарита, – добрый вечер. Вы из заседания?
Николай Иванович ничего не сказал на это.
– А я, – продолжала Маргарита, перегибаясь с подоконника, – сижу, скучаю, как видите, гляжу на луну, слушаю вальс.
Левою рукою Маргарита провела по виску, как бы поправляя прядь волос. Помолчала, потом сказала сердито:
– Это невежливо, Николай Иванович! Все-таки я дама, в конце концов. И это хамство – не отвечать, когда с вами заговаривают!
Николай Иванович, видный в луне до последней пуговки на се рой жилетке, вдруг усмехнулся дикой усмешкой, поднялся со скамей ки и, очевидно, не помня себя от смущения, вместо того чтобы снять шляпу, махнул портфелем в сторону и ноги согнул, как будто соби рался пуститься вприсядку.
И тут у трюмо грянул телефон.
Маргарита сорвалась с окна, забыв про Николая Ивановича, и крикнула в трубку:
– Д а! Да!
– Говорит Азазелло, – сказали в трубке.
– Милый, милый Азазелло! – вскричала Маргарита.
– Пора! Вылетайте! – заговорил Азазелло в трубке, и по голосу его было слышно, что ему приятен искренний порыв Маргариты. – Полетайте над городом, чтобы попривыкнуть, а потом вон из горо да, на юг, и прямо на реку. Вас ждут!
Маргарита повесила трубку, и тут в соседней комнате что-то зако выляло и грохнуло в дверь.
Маргарита распахнула ее, и половая щетка, щетиной вверх, при танцовывая, вкатила в спальню. Она выбивала дробь концом по по лу, лягалась, рвалась в окно.
Задерживаться больше не приходилось, кофе пить было некогда.
