– Довольно! Я никогда больше не вернусь к этому, будь спокойна. Я знаю, что мы оба жертвы своей душевной болезни или жертвы ка ких-то необыкновенных гипнотизеров. Но довольно, пусть будет что будет!
Маргарита приблизила губы к уху мастера и прошептала:
– Клянусь тебе жизнью твоею, клянусь тебе копьем сына звездо чета, тобою найденного, тобою угаданного, твой заступник – Воланд! Все будет хорошо.
– Ну и ладно! – отозвался мастер, но все-таки добавил: – Конеч но, когда люди так несчастны, как мы, они ищут спасения у транс цендентной силы…
– Да ну тебя с твоими учеными словами! – ответила Маргари та. – У меня с похмелья болит голова, и я хочу есть. Садись!
– И я хочу! – заражаясь ее весельем и беззаботностью, ответил мастер.
– Наташа! – крикнула Маргарита.
И из кухоньки появилась Наташа, терпеливо ожидавшая конца объяснений и плача любовников. Если Маргариту хоть немного де лал пристойной плащ, про Наташу этого сказать нельзя было. На той не было ничего, кроме туфель.
– Да, действительно, уверуешь и в дьявола… – пробормотал мас тер, косясь на садящуюся Наташу.
– А на какой хрен ей одеваться? – заметила Маргарита. – Она те перь вечно будет ходить так.
Наташа на это рассмеялась и бросилась целовать Маргариту, при говаривая:
– Королева, душенька моя, Марго!
Потом уселась, и все трое стали пить водку и жадно есть.
– Я вот смотрю на тебя, – заговорил мастер, – ты резко измени лась. Твой голос огрубел, в глазах решимость и воля… да и выраже ния тоже появились такие… Впрочем, я не могу сказать, чтобы это было плохо…
– Я много перевидала, – говорила Маргарита, – и теперь знаю, что все, что было… то есть Сивцев Вражек, вежливые выражения, Николай Иванович, одетая Наташа и прочее, все это – чушь соба чья!
Наташа рассмеялась.
– Не надо ни о чем думать, не надо ничего бояться, и выражения тоже выбирать не нужно!
– Я потому голая, – заговорила Наташа, – что платья мои все в Сивцевом, а носу туда сунуть нельзя…
– Верно! – воскликнул мастер. – Потому что я убежден, что там уже дожидаются, чтобы арестовать вас. У меня такое предчувствие, что Воланд, и не он сам, а главным образом его компания натворила чего-то такого в городе…
– Будьте покойны, – воскликнула Наташа, – мне Азазелло уже вчера говорил: ты, говорит, не вздумай сунуться куда-нибудь из под вала. Сразу увидят, что ты ведьма.
– Не то что ведьма, – сказал мастер и подивился, – а просто го лая… Позвольте, вы ходили в таком виде куда-нибудь?
– Плевала я на это, – ответила Наташа.
– Черт знает что такое! – воскликнул мастер.
В этот момент в дверях мелькнула какая-то тень, и гнусавый голос сказал:
– Мир вам!
Мастер вздрогнул, а привыкшая уже к необыкновенному Марга рита вскричала:
– Да это Азазелло. Ах, как это мило с вашей стороны!
А Наташа до того обрадовалась появлению Азазелло, что стала вся розовая.
Азазелло раскланивался в дверях, повторяя:
– Мир вам!
Маргарита манила его рукой, указывала на место рядом с собою на диванчике, просила извинения за то, что они с Наташей не оде ты…
Азазелло раскланивался, просил не беспокоиться, уверял, что ви дел не только голых, но даже людей с начисто содранной кожей, охотно подсел к столу, предварительно поставив в угол у печки ка кой-то сверток в темной парче.
Азазелло налили водки, он охотно выпил.
Мастер не спускал с него глаз и изредка больно щипал себя кис тью левой руки под столом. Но щипки эти не помогали, да и особен но странного перед глазами ничего не было. Перед ним сидел рыже ватый плечистый человек, с кривым глазом, одетый по-городскому, в пиджачке. Водку пил как все добрые люди, не закусывая, от тостов не отказывался.
Выпив за здоровье хозяйки, за что Маргарита его поцеловала, гость повел речь.
– Мессир передавал вам привет, – говорил Азазелло, поворачи ваясь к Маргарите.
– Передайте ему великую мою благодарность!
Мастер поклонился ему, а Азазелло высоко поднял стопку, до кра ев полную водкой, негромко воскликнул:
– Мессир!
Маргарита поняла, что этот тост торжественный, так же как по нял и мастер, и все сделали так же, как и Азазелло, – сплеснули не сколько капель на кровавое мясо ростбифа, и оно от этого задыми лось. Причем ловчее всех это сделала Наташа.
Спирт ли, выпитый мастером, появление ли Азазелло, но что-то, словом, было причиной изменения настроения духа мастера и его мыслей.
Он почувствовал, что становится весел и бесстрашен, а подумал так: «Нет, Маргарита права… Конечно, передо мною сидит посланец дьявола… Да ведь я же сам не далее как ночью позавчера говорил Ивану Бездомному о том, что встреченный им именно дьявол. А те перь почему-то испугался этой мысли и начал что-то болтать о гип нотизерах и галлюцинациях! Да какие же, к черту, они гипнотизеры! Дьявол, дьявол!»
Он присматривался к Азазелло и понял, что в глазах у того есть нечто принужденное, какая-то мысль, которую тот пока не выдает.
«Он не просто с визитом, – подумал мастер, – он приехал с пору чением».
Наблюдательность мастера не изменила ему. Выпив еще водки, гость сказал так:
– Мне нужно было бы сказать несколько слов Наташе. Вы позво лите?
