Я трезвел. Становилось тоскливо. «Вернуть всё назад. Расторгнуть договор к чёртовой матери», – бились в голове общипанными воробьями две правильные мысли. Прихватив исписанный печатными буквами «документ», я рванул к Никиткиной двери. Звонил в дверь минут десять, пока не заорал чей-то ребёнок.
– Да! Кого там чёрт… – раздалось из-за двери недовольное сопение соседа.
– Никитосина, открывай, разговор есть, – с надрывом попросил я.
– Саня, ты охренел? Всех детей перебудил. Твои-то тоже сегодня у меня ночуют, – громким шёпотом отвечал Никитка в замочную скважину.
– Дверь открой, я младших заберу, – решил схитрить я.
– Какой открой! Я голый стою… стоим. Между прочим, у меня сегодня первая брачная ночь, если ты помнишь. Я тут только пристроился, по обоюдному согласию, как говорится, а он рвётся тут. Тебе что, не кем заняться? Тебе за неделю всю Танюху не освоить! Совесть есть? Давай завтра, – злобно шипел этот мерзавец.
– Отдай жену, гад! Я расторгаю договор! – орал я, дёргая за дверную ручку.
– Саша, читай примечание в договоре, – неожиданно услышал я строгий голос Оли из-за двери.
Я онемел. Быстро пробежался взглядом по тексту договора. В самом конце меленькими печатными буковками было прописано: «Данный договор обратной силы не имеет, субъекты обмена возврату не подлежат. Договор вступает в силу после подписания и временных рамок не имеет». И тут я вспомнил, что моя «бывшая» до первого декрета на третьем курсе юридического училась. Вот откуда… собака зарыта. А по ту сторону двери тихо прошлёпали по кафелю две пары босых ног… в сторону спальни.
Неожиданно щёлкнул дверной замок нашего третьего соседа. На пороге появился Виталик. Виталик жил в двухкомнатной квартире вместе с женой, тёщей, двумя детьми-близнецами и двумя вечно орущими котами. Виталик был аспирантом одного из вузов, работал там же на полставки лаборантом (издевался над мышами), подрабатывал курьером на фирме по доставкам китайских подделок, а по ночам крутил баранку и делал массажи по вызову, засыпая на спинах у клиентов.
– Дядь Саш, ну невозможно же! Что вы всё орёте, как будто вам жена изменила? – краснея худым лицом, причитал Виталик, подтягивая трусы под мышки.
– Виталька, выручай, сынок! – встрепенулся я, вспомнив про тёщу Виталика.
Дело в том, что тёща у Виталика даже моложе моей Ольки будет. Ничего так себе блондиночка, чуть подкрашенная. Ладненькая такая, физически одарённая. Сам видел, как она с двумя близнецами на руках без лифта на девятый этаж поднималась. Улыбается всегда приветливо. И зубки, по-моему, все на месте. Помню, даже в лифте вместе ехали, глазки прячет так скромно, щёчки в ямочку.
– Ага, выручай, а как тыщу до понедельника занять, так вроде и не слышу, – с обидой в голосе нудит молодой сосед. – Чего там у вас?
Вкратце рассказываю ему о последних трёх часах сплошного разочарования в своей жизни и неожиданно для него делаю ему предложение:
– Виталя, а давай меняться! Я тебе Татьяну Ивановну из 73-й квартиры, а ты мне тёщу свою. Кстати, а как её зовут-то?
Виталик, задумчиво почесав ягодицу, не спеша ответил:
– Не, Васильич! Не потянуть мне эту Татьяну Ивановну. Видел я её. Она жрёт больше, чем я зарабатываю. Да и места много в квартире занимает, а у меня двухкомнатная.
– Да какая тебе разница? Я ж слышал, как ты за глаза тёщу свою гадюкой обзывал. А Татьяне Ивановне можешь прямо в глаза говорить, она не обидчивая. Сечёшь преимущество? А я тебе в придачу к новой тёще ещё резину зимнюю отдам. Не новая, правда, но ещё побегает, – убеждённо уговаривал я.
– Да на кой мне эта туша? Я ж говорю – не потяну. Ипотека у меня на шее, как удавка, а тут ещё… А хотите, я вам свою тёщу просто так отдам? Безвозмездно! По договору дарения. Дарить теперь их тоже можно, – извернулся Виталик, поставив меня в тупик.
– А я что их, солить буду? – возмутился я, представив себе толпу баб с ложками в руках на своей кухне.
– Ну, тогда спокойной ночи. Предложение актуально до утра! – заржал этот безнадёжный охламон и, хлопнув дверью, пошёл в свою «общагу».