– Якушина Ирина Владленовна, то есть твоя супруга, – 51%. Якушин Алексей Алексеевич, ты то есть, – 3%. И я, покорный слуга своей дочери, – 46%. Это я напомнил тебе, Алексей, кто является хозяевами фирмы, которую ты, генеральный директор, возглавлял как наёмный работник. Довожу до твоего сведения, что на общем собрании учредителей единогласно принято решение об освобождении тебя от занимаемой должности. Дела передашь Аркадию Анатольевичу, а пока на фирме будет работать аудиторская проверка. Комиссию я уже назначил. Вопросы есть?
И пока Алексей Алексеевич расслаблял узел галстука, закатывал глаза, открывал и закрывал беззвучно рот, силясь произнести хоть что-то членораздельное, банкир ещё раз вызвал Любовь Ивановну:
– Любаша, попить что-нибудь. Только не в стакане, а в бутылке, чтобы не тут пил, а по пути.
Алексей Алексеевич не помнил, как подписал несколько каких-то документов, как сунула ему в руку бутылку «Боржоми» и сочувственно улыбалась на прощанье Любовь Ивановна. Не помнил, как он пил минералку из горлышка, обливаясь и икая от газиков. Не помнил он и как два охранника под руки довели его и посадили в «Мерседес», по-дружески пристегнув ремнём безопасности. В чувство привёл настойчивый звонок мобильного. Звонила Ирина Владленовна Якушина, его законная жена. Дочь… Мать его!
– Алексей, здравствуй. Ты у папы был? – уже спокойным, ровным голосом спросила будущая дважды мать.
– Здравствуй. Был. Ты уже знаешь? – ища сочувствия у родного человека, спросил Алексей Алексеевич.
– Алексей, нам нужно серьёзно поговорить. Через полчаса приезжай в кафе «Лакомка» на Лермонтова. Знаешь? И успокойся, жизнь на этом не заканчивается, – обнадёживающе закончила разговор Ирина.
Подъехав к кафе в условленное время, ещё из окна машины Алексей Алексеевич увидел через стекло, что за одним столиком вместе с Ириной сидит и его друг Аркадий. От сердца немного отлегло. «Вот что называется настоящий друг. Не бросил в сложный момент жизни. Приехал. И Ирку, наверное, он успокоил и в чувство привёл. Как же я тебе благодарен, Аркашка! А втроём мы «старика» убедим, что он не прав», – думал, светлея лицом, Алексей Алексеевич. На столике уже стояли три чашечки кофе, три пирожных и три коньячных бокала с французским коньяком. «Всё как мы любим», – окончательно успокоился Алексей Алексеевич. Он крепко пожал сильную руку друга, правда, от поцелуя Ирка увернулась, показав рукой на свободное кресло напротив.
– Алексей, нам нужно серьёзно поговорить и поставить, наконец, жирную точку в наших отношениях, – начала Ирина, нервно размешивая ложечкой в бокале с коньяком.
– Согласен, дорогая, точка так точка, – улыбнулся Алексей Алексеевич, по-дружески подмигнув своему лучшему другу Аркадию.
Аркадий Анатольевич Бутриков, большой и красивый, молча кивнул, откусив большой кусок пирожного и шумно запив его французским коньяком.
– Мы тебя не торопим, – почему-то посмотрев на Аркашку, продолжила Ирина Владленовна, – но через десять дней… Нет, через неделю ты должен выехать из дома. Мне его подарил на свадьбу папа, если ты помнишь. Я сегодня подала на развод.
– Ира, Ира, опомнись, – продолжая по инерции ничего не понимать, начал громко шептать Алексей Алексеевич, – у нас же дочь, мы ещё ребёнка ждём. Как ты можешь так говорить? Аркаша, ну скажи ты ей что-нибудь!
– Да Настюха только спасибо скажет, если ты исчезнешь из нашей жизни, – неприлично громко ответила Ирина. – Аркадий, действительно, скажи ты ему!
– Понимаешь, старина, – облегчённо ответил Аркаша, проглотив, наконец, остатки пирожного, – Ириша от меня беременна. Так бывает, старик! Так бывает! Будешь? – с надеждой спросил друг, глядя на третье пирожное.
Тревожно посмотрев на окаменевшего вдруг Алексея Алексеевича, Ирина сделала большой глоток из бокала и как-то резко засобиралась. Она встала, дёрнула за руку Аркадия, потянувшегося уже за пирожным Алексея, и они, не оборачиваясь, быстро пошли к выходу.
– Старина, ты тут это… расплатись. Так бывает, старик! – крикнул уже в дверях бывший лучший друг.
«Мерин» продолжал стоять у некрашеных ржавых ворот, закрывающих проезд на стройку большого многоэтажного дома. «Мерседес» стоял, двигатель работал, а Алексей Алексеевич продолжал пить. Уже не лезло, но пил. Он знал для чего приехал. Это была его стройка. Бывшая теперь уже. Это он – талантливый инженер-конструктор выиграл тендер на строительство жилого микрорайона. Это он убедил префекта. Практически без взяток, на волне президентских проверок и смен губернаторов. Это он ночей не спал, носился от стройки к стройке, хлюпая мокрыми туфлями, с вечным насморком и без обеда! Строительство этой башни приостановили месяц назад из-за недостаточного финансирования. В банке тестя сказали: «Временно». Наверное, тогда уже, узнав все обстоятельства семейной жизни своей дочурки, Владлен Венедиктович занёс свою правую толчковую ногу для пинка под тощий зад Алексея Алексеевича. Момента удобного ждал, чтобы очкастое своё лицо сохранить. Вот и дождался, сука!