– Я извиняюсь, мужчина, – начала сначала неизвестная личность, – а вы сюда убиваться пришли, что ли?
– Ну допустим… – не подумав, ответил Алексей Алексеевич, независимо подняв подбородок и скрестив руки на груди, – а ваше какое собачье…
– Так вы тут ни в жизнь не убьётесь, – улыбнулся сочувственно наглец.
– Это ещё почему? Это ж пятый этаж… вот херакнусь щаз вниз башкой… – заплетающимся языком аргументировал Алексей Алексеевич.
– И не убьётесь! – с ещё большей уверенностью парировал «член клуба ночных знатоков». – Там внизу месяц назад теплоизоляцию выгрузили, она до сих пор там и лежит трёхметровой пирамидой. Рулоны мягкие даже на морозе. Покалечиться покалечитесь, а убиться, как следует, не убьётесь. Стекловолокно. Учешитесь, разве что, насмерть!
«А в смету проделанных работ подъём и разнос теплоизоляции на этажи записали! И деньги за это получили, – вспомнил Алексей Алексеевич отчётность, скрипнув эмалью на зубах. – Вот суки!»
– Могу помочь… Эээ… подсказать то есть, – участливо продолжил незнакомец.
– Как это? – удивился обманутый и уволенный, расслабляя на шее галстук из итальянского города Милана.
– Двумя этажами выше, на седьмом этаже то есть, есть отличный пролом в стене, с видом на центр города. Там под балконными проёмами два КамАЗа кирпича высыпали. Вот там – наверняка! Костей не соберёте гарантированно, – по-деловому объяснил местный товарищ.
– С гарантией, говоришь? – заинтересованно переспросил Алексей Алексеевич, решительно взболтав содержимое бутылки, – ну пошли, если с гарантией.
Незнакомец из уважения пропустил сопровождаемого вперёд, освещая своим подсевшим фонариком ступени лестничного пролёта. Алексеич шёл медленно, держась одной рукой за кирпичную кладку, а другой цепко вцепившись в бутылку «Хеннеси», где ещё булькало на поворотах больше половины содержимого. На шестом этаже, неожиданно обогнав Алексея Алексеевича, вперёд вырвался товарищ, не по погоде одетый в лёгкую костюмную пару. То ли бутылка коньяку возымела на него гипнотическое действие, то ли врождённая вежливость и благородство «короля заброшенной стройки», но, осветив жёлтым светом фонаря своё гладковыбритое лицо, он сказал:
– Я, конечно, извиняюсь, мужчина, но у меня есть предложение. Я до того момента, когда вас увидел, ужинать собрался. Стол скромный, но на двоих хватит, тем более что у вас такое приятное дополнение, – осветив фонариком янтарную жидкость в красивой бутылке, продолжил он, – а то, что задумали, ещё успеете. Ночь длинная. А то, что вдребезги, я гарантирую.
После слова «ужинать» как-то потеплело на душе. Алексей Алексеевич вспомнил, что он сегодня только пил, а из закуски был только воздух от вентилятора климат-контроля. А было бы, наверное, хорошо «шмякнуться» не на голодный желудок! «Проводник» повернул налево, и они оказались у дверного проёма, плотно завешенного толстым ватным одеялом. Отвернув край, они вошли внутрь помещения без окон. «Аппаратная», – вспомнив проект, подумал бывший генеральный. В патроне скрипнула лампочка, заставив обоих зажмуриться от яркого света. Алексей Алексеевич осмотрелся. У стены в ряд стояло несколько грузовых деревянных поддонов. На них был положен высокий анатомический матрас, который укрывало чистое на вид бельё и толстый шерстяной плед. Посередине комнаты стоял настоящий кухонный стол с одной табуреткой. На стене висел ковёр ручной работы, а на дюбеле, на «плечиках» из проволоки, красовалась военная камуфляжная форма и голубой берет с кокардой. На форму были приколоты какие-то медальки, и несколько военных значков сверкали эмалью. На полу лежала натуральная, правда, облезлая медвежья шкура. С беззубой головой. У противоположной стены стояли фрагменты когда-то очень дорогого кухонного гарнитура с электрической плитой. На плите остывала кастрюля «Цептер», накрытая полотенцем, и пыхтел носиком ярко-красный чайник.
– Руки мыть будете? – по-домашнему спросил хозяин помещения.
– А смысл? – криво улыбнулся Алексей Алексеевич, ставя в центр стола ёмкость с французским продуктом.
– Тогда садитесь на диван, там помягче, – показав на поддоны, сказал человек в костюме, – а я пока на стол набросаю. Кстати, можете селёдку порезать.
Алексей Алексеевич смело взял обеими руками толстую тушку норвежской селёдки. Грустно посмотрел в её большие мутные глаза и, поняв, что число кусков должно быть чётным, решительно разрезал её на четыре неравные части, не вынимая кишок. Потом, закрыв глаза, чтобы не плакать, порезал лук и притрусил им «расчленёнку».
Хозяин ловко расставил на поверхности стола одну тарелку, одну вилку, одну ложку, ножик перочинный, миску с порезанной большими кусками селёдкой и луком, открытую трёхлитровую банку солёных огурцов, надломленную буханку серого хлеба и, наконец, в центр стола, чуть подвинув «французскую гостью», была поставлена кастрюля с варёной картошкой. Потом, как бы что-то вспомнив, щёлкнул пальцами и, улыбаясь, радостно сказал:
– А вот стаканов у меня два!