Быстро осмотревшись, Ленка, сбросив балетки и без разрешения надев отороченные белым заячьим мехом, на высоченных каблуках, комнатные туфли Антонины Петровны, пошла на запах недавно сваренного кофе.
– И где ваш дедушка? – спросила она тоном участкового врача, вынимая из сумки и надевая белый медицинский халат.
– Мой? – недоумевая, спросил Дед.
– Нет! Сашкин. Вы же говорили, что он ваш сын.
– Простите великодушно, какого Сашки? – начал нервничать Дед.
– Михайлова Сашки! – теперь уже начала нервничать Лена.
– А-а-а-а!!! Так бы и сказали… – задумался Дед, снимая с рук перчатки, – да, в общем-то, мы все Михайловы. И все Сашки.
Не вовремя зазвонил телефон Деда. Он, пригласив Лену присесть, пошел в спальню.
– Да-да, Антонина Петровна! Простите, я на тренерском совете. Перезвоню, обязательно перезвоню, голубушка! – «отстрелялся» дед, возвращаясь на кухню.
– Это понятно, – нетерпеливо ответил ребёнок, – а дед ваш где?
– Мой помер… тридцать пять лет назад, – вздохнув, с сожалением ответил Дед, скорбно склонив голову.
– Нет! Сашин?
– Сашкин пять лет назад. Вот так рядышком и лежат… Послушайте, а зачем вам? – встрепенулся мужчина, не похожий на Деда.
– Ничего не понимаю! У моего Саши дедушка живой, но очень старенький и болезненный. То инфаркт, то инсульт. И всё по графику – после сессии, во время каникул. Я не терапевт, я на фармаколога учусь, но уколы, системы там… ставить могу. Курсы массажистов закончила. Скоро каникулы, поэтому главное – профилактика. Проводите к больному! – решительно сказала Лена, застёгивая халатик на все пуговицы и повесив на шею стетоскоп.
– Позвольте, барышня, какие уколы? – занервничал Дед. – Какой больной? Так! Вроде начинаю понимать! Леночка, тут такое дело… Сашин дедушка – это я, если, конечно, вас студент Саша интересует.
– Интересно. А Александр Александрович тогда кто? – пыталась разобраться студентка-медик.
– А, так у нас, у Михайловых, принято… И я Александр Александрович, и он, и папаша его… Кстати, и мой папаша тоже!
– Не морочьте мне голову, папаша – дедушка – Александр Александрович и так далее! Вот кто у вас тут самый старый? – начала докапываться до истины дотошная студентка-четверокурсница. – То все на кладбище, то все в наличии!
– Позвольте! Что значит, самый старый? Пусть по паспорту я далеко не мальчик, но в душе и, надеюсь, внешне… – стал заговариваться Дед, разглядывая себя в отражении дверцы микроволновки.
Вдруг Леночка топнула ножкой, подняла указательный пальчик на уровень дедовского носа и строго погрозила. Стало всё понятно. Дошло то есть. Но нужных слов не находилось почему-то. Ленка пронзительно взвизгнула, подпрыгнула, раскидала по углам прихожей пушистые туфли Антонины, шандарахнула по входной двери ногой, ища выход неуёмной студенческой ярости, открыла дверь, и со словами:
– Вы все гады! Все! Ненавижу! – выскочила в подъезд, размахивая стетоскопом и насмерть перепугав выходящую из лифта бабушку.
– Это ж надо как врача довели, ироды Михайловские, – сказала, укоризненно качая головой, сердобольная бабушка-соседка.
Дед стоял на пороге своей квартиры, растерянно смотрел вслед исчезающему белому халату Леночки и на подозрительно озирающуюся бабушку – бывшую сотрудницу Лаврентия Палыча. Закрыв дверь, Дед почувствовал, как на смену недоумению приходит глубокое чувство разочарования. Настроение резко стремилось к минусу. А как иначе, если за пять минут тебя вдруг, ни с того ни с сего возненавидела какая-то незнакомая пигалица, да ещё и гадом обозвала. Нормально? А всё из-за кого?
– Значит, старенький и болезненный, говоришь, внучок… – сжав кулаки, сказал Дед зеркалу, – инфаркты по графику?
Продолжить гневную речь вождя клана помешал кашлянувший не вовремя дверной звонок. Для самоуспокоения Дед сделал пару глубоких вдохов и щёлкнул замками. На пороге, мило улыбаясь, стояла Леночка, уже без белого халата и дурного настроения. Медленно перекатываясь с пятки на носок, она также медленно, смакуя каждое слово и пережёвывая содержание сказанного, голосом диктора новостного канала сказала:
– А ещё на мой вопрос: «Почему ты, Сашенька, так часто ездишь к дедушке?» он ответил: «Дедушка очень больной. Нужно хоть иногда памперсы старику менять».
Увидев, что информация достигла желаемого результата, что клиент, стоящий в дверном проёме, полностью деморализован и безопасен, Леночка, опустив глазки, жалостно так сказала:
– А ещё Сашка сказал, что памперсы он будет деду менять до самой его смерти. А когда дедушка, наконец, ласты склеит, его огромная трёхкомнатная квартира в центре достанется по наследству ему!
Знаете, что такое «контрольный в голову»? Это был он!
– Не болейте, дедушка! – нежным голоском прощебетала Леночка, промокнула неожиданно выступивший на лбу у Деда пот своим платочком и, что-то напевая, весело побежала по ступенькам, размахивая сумочкой с торчащим из неё медицинским халатом.