Дождавшись, когда голова Саныча кивнёт, Лёва продолжал:
– Санёк, а какой я маммограф выцарапал! Пальчики оближешь! Это не маммограф, это космический корабль, Саня. Из Питера ребята пытались у меня масть перебить, но всюду наши люди, Саня. Ты понял, Сань?
Саныч отпил кофе, мотнул головой и опять уставился на автостоянку, вычерчивая пальцем на запотевшем стекле окна силуэт «Мерседеса».
– А тебе, дружок, пора уже о персонале думать, – не унимался Лёва, вкусно откусывая от «Наполеона», – завтра я тебе штатное расписание покажу, хочу твоё мнение… Слушай, старик, ты не болен, случаем? Может, покушаешь? А коньячку по рюмахе?
– Лёва, вот ты скажи, ты мне друг? – спросил Саныч, посмотрев печальными глазами на испачканное «Наполеоном» лицо Ройзмана.
– Понял тебя. Проси чего хочешь, а там посмотрим! – мудро ответил сын своего мудрого народа.
– Дай мне свой «Мерседес» на пару дней. Для представительских целей, – с отчаянием в голосе выпалил Саныч, нечаянно согнув маленькую ложечку, испачканную кремом от торта.
Лёва изменился в лице, медленно вытер салфетками губы и, отвернувшись к окну, ответил:
– Саш, давай сначала. Как будто я ещё не говорил «…проси чего хочешь».
– Вопрос жизни и смерти, Лёва. Да не бойся, у меня 22 года водительского стажа! – всё больше и больше вдохновлялся Сан Саныч.
– Ой! Успокоил! На мопёде и на этих «Жигулях»? – раздражался всё больше и больше друг-еврей. – Это же скороварка, а не машина. А я, простите, на чём?
– А ты на моей «Ласточке» покатаешься пока, – пробовал успокоить друга Саныч.
– На чём? На этом? Нет, Саша, я директор крупной клиники…
– Ключи, Лёва! – жёстко сказал будущий главный врач крупной клиники, и мощная ладонь акушера-гинеколога повисла над недоеденным куском «Наполеона».
– А как на «Ласточке» задняя скорость включается? – начал сдаваться преданный и честный друг Лёва.
– Разберёшься. Ключи, Лёвка!
Лёва, по-детски надув губы, бросил ключи с красивым брелоком в руку акушера и, обиженно сопя, буркнул:
– Документы в бардачке! А ты на «автомате» ездил?
Саныч, широко улыбнувшись и больно хлопнув Лёвку по плечу, звякнул двумя «жигулёвскими» ключами о стол и почти бегом выбежал из кафе. Конечно, он не услышал Лёвкин запоздалый вопрос:
– А второй, маленький ключ зачем? Вернёшь с полным баком! Хоть бы раз за кофе заплатил. Кто из нас еврей?
Сан Саныч сидел в припаркованном шикарном белом «Мерседесе». Он отъехал от кафе с километр, остановился и теперь, открыв рот и боковое окно, изучал названия кнопочек, рычажков и ручек, благо немецкий он знал неплохо. Ему всё очень нравилось. Он хотел здесь жить! Мимо проходили люди. Просто пешеходы. Но Санычу казалось, что все они завистливо тайком заглядывают в салон его машины, как бы спрашивая «…а кто же это там такой удачливый, такой счастливчик и баловень судьбы?». Было очень приятно чувствовать себя в этой… барской шкуре. Не пробовали?
Устроившись поудобней в глубоком белоснежном кожаном кресле, Сан Саныч набрал номер жены.
– Привет, Оля. Ты с работы когда сегодня? Да? Хочу заехать. Нет, чистые рубашки ещё есть… и носки… и платки. Поговорить, в общем. Где-то в восемь, если для тебя не поздно. Пока, – закончил разговор Саныч, почувствовав, как холодный пот стекает по ложбинке позвоночника в трусы. – Через год и у меня такой будет, говоришь? – и представил свою Олю рядом, на переднем сиденье…
Михайлов подошел к квартире № 57, привычно вытер ноги о половичок… Постоял молча. Потом ещё раз вытер ноги. Не успел отнять палец от звонка, как щёлкнул замок и дверь распахнулась…
Сан Саныч увидел перед собой абсолютно новую Олю. Немного похудевшая, с приятным цветом лица, шикарная причёска и модное платье, подчёркивающее женские достоинства. Саныч закрыл рот и вручил Оле скромный, но красивый букетик цветов.
– Можно? – на всякий случай спросил он.
– Ты у себя дома, Михайлов! – напомнила Ольга, пропуская Саныча и «Советское» шампанское на кухню.
Он отметил, что на кухне ничего не изменилось. Всё тот же чайник, занавески, кухонные полотенца, и даже его любимое кресло не передвинуто ни на сантиметр. Пахнуло домом и вкусной едой.
– Кушать хочешь? – как-то по-домашнему спросила Оля.
– Нет… Хотя, ты знаешь, с удовольствием. Дед своими пельменями нас с Сашкой совсем достал. У меня живот растёт, а у Сашки изжога, – пожаловался голодный Саныч, демонстративно перебирая в руке яркий «мерседесовский» брелок.
– Так надо было и его с собой взять, и деда! Садись в своё кресло, Саша.
– Ну, это потом, – начал нерешительно Михайлов, – сейчас нам надо двоим как-то… Чёрт! Не знаю, с чего начать, – в замешательстве вскочил с кресла и заходил по кухне Саныч. – Душновато как-то. Я окно открою?