После того разговора в саду, для меня многое переменилось. Гафур возвысил меня над остальными наложницами: теперь я, как и Батул, всегда была подле него, когда он приходил в гарем. Мы всегда были втроем, господин, его беременная фаворитка и «третий лишний», но я не летала в иллюзиях — скоро это изменится. Батул медленно, но неумолимо подходила к сроку рождения малыша, а, значит, вскоре уже не сможет удовлетворять все желания господина. Я стала ловить на себе завистливые взгляды других девушек, они шептались, что я стану его новой фавориткой. Меня страшило это, я не хотела занять место Батул. Но кто-то из наложниц рано или поздно все равно займет её место, и всё в гареме указывали на меня. Во мне же теплилась надежда, что он приблизил меня к себе, чтобы нам с Батул больше не приходилось скрываться по углам, общаясь урывками. Может он просто хотел, чтобы подле его беременной наложницы был верный человек, друг, который желает ей добра. Возможно постепенно я стану её наперсницей, восточной версией камеристки или горничной — это бы было для меня лучшим вариантом. Эта надежда крепла с каждым днем — уже две недели господин не призывал меня в свою спальню. Я не была в его постели с ночи с Аббасом.
Аббас. Я думала о нем каждую свободную минуту, поэтому старалась, чтобы их было поменьше. Но когда минуты все же находились, мои мысли наполнялись приятными образами, что блекли с каждым днем все сильнее. В какой-то момент я испугалась, что и вовсе забуду ночь, проведенную с ним, но потом успокоилась, решив, что, возможно, это будет даже к лучшему. Тогда мое сердце не будет сжиматься стальным обручем тоски, сердце снова станет пустым и безучастным.
Из невеселых мыслей меня вывела Батул, которая громко рассмеялась с какой-то шутки господина. Я вздрогнула и обвела взглядом общий зал гарема, в котором, как всегда, с приходом Гафура, начался праздник. Батул протянула мне горсть орехов и как-то странно улыбнулась:
— Как ты себя чувствуешь, Джуман?
— Хорошо, — кивнула я, ловя на себе задумчивый взгляд Гафура.
Батул насыпала мне орехи в ладонь и сказала:
— Ешь, они полезны для здоровья, — я удивленно посмотрела на подругу, та нежно улыбнулась в ответ: — Ты бледная последнее время. У тебя ничего не болит?
— Со мной все хорошо, — нахмурилась я от её пристальной внимательности.
— Возможно, тебе надо больше отдыхать в такие дни.
Я не сразу поняла, о чем она говорит, а когда осознала, краска стыда залила лицо. Мой лунный календарь завершал свою месячную фазу, и Ламис отпаивала меня легкой настойкой, чтобы кровь не шла так обильно. Но откуда Батул знает об этом? У неё, что повсюду шпионы? Я стыдливо опустила взгляд, смущаясь донельзя, что Гафур стал свидетелем этого разговора. Хотя, возможно, он ничего и не понял. Но он все понял, мужчина протянул ко мне руку и приподнял за подбородок, заглядывая в глаза:
— Если ты устала или болит живот, скажи. Я велю уложить тебя в постель и позвать лекаря.
— Со мной все хорошо, мой господин, — скрепя зубами, ответила я.
Мужчина легко улыбнулся и погладил моё лицо, лаская кожу:
— Женщины капризны и плаксивы в такие дни. Но только не ты. Да, Джуман? Моя жемчужина, как всегда, мужественно сносит все тяготы.
Я ничего не ответила, и Гафур убрал руку, переводя взгляд на танцовщицу, которая до этого безрезультатно пыталась привлечь его внимание. Танцовщица стала еще старательнее крутить бедрами и соблазнительно улыбаться, и господин поддался её чарам. Он вдруг встал с места и начал танцевать вместе с ней, заслужив этим радостные крики, аплодисменты и смех наложниц. Я придвинулась к Батул и зашептала на самое ухо:
— Что за разговоры? Хочешь, чтобы я со стыда сгорела?
Не отводя радостного взгляда от танцующего Гафура, Батул ответила:
— Ты женщина, это естественно. В этом нет ничего постыдного.
— Откуда ты, вообще, узнала? — разозлилась я.
Батул посмотрела на меня, на её лице горела веселая улыбка:
— Ты удивляешь меня, Джуман. Столько времени в гареме, и такие вопросы. Я фаворитка господина у меня повсюду уши. Но даже не будь я ею, все равно бы знала. Все в гареме знают о твоем женском недомогании.
Я в ужасе распахнула глаза:
— Что?
Батул засмеялась:
— Джуман, ты как маленькая, ну, правда. Весь гарем ждал прихода твоей крови, ты была с другим мужчиной и могла забеременеть. Всем наложницам дают специальные травы, чтобы этого не произошло, но и они иногда дают сбой.
— Как у тебя?
Батул нежно улыбнулась и погладила живот:
— Нет. Мне специально перестали давать травы, чтобы я зачала ребенка от господина. Он захотел, чтобы я родила ему сына.
Я понимающе кивнула и спросила:
— А если бы я забеременела от Аббаса? Что было бы со мной и ребенком?
Батул печально посмотрела на меня:
— Я не знаю, Джуман, господин бы решал твою судьбу. Но хорошо, что этого не произошло: в гареме Гафура рождаются и живут только его дети.
Я прикрыла глаза, ну, конечно, как же иначе. Батул сжала мою ладонь и зашептала: