Я удобнее села в кровати и устало спросила:
— Ты, правда, думаешь, он хочет сделать меня своей фавориткой?
Батул сжала мою руку:
— Да. Все понимают это. Иначе бы господин не приблизил тебя к себе.
— Может, он просто хочет, чтобы тебе не было одиноко?
— Не тешь себя пустыми надеждами. Смирись, Джуман. Быть фавориткой гарема, мечта любой наложницы, это дает привилегии и власть.
— Мне не нужно…
— Я знаю, — перебила меня Батул. — Я все знаю. Мне жаль тебя, Джуман, но ты ничего не можешь изменить. Ничего. Если попытаешься, сделаешь только хуже. Поверь, лучше быть фавориткой в гареме, чем… — она запнулась и отвела взгляд.
— Что со мной сделают, если я не подчинюсь?
— Возможно тогда, смерть покажется тебе счастливым избавлением, — Батул сильнее сжала мою руку. — Ты горюешь, что тебя лишили свободы, но поверь, это не самое страшное, чего может лишиться женщина. Когда я была маленькой, отец брал меня с собой в город, на рынок. Он показывал мне женщин, которые продавали себя за еду, любому кто готов был дать им кусок плесневелого хлеба. Отец говорил, что это бывшие звезды гарема, они оказались на улице, потому что провинились, разгневали своих господ. Их лица были обезображены, а тела больны, их взгляды светились безумством. Никто не считал этих бедняжек за людей: дети издевались, женщины хулили, а мужчины пользовались их нуждой и слабостью, — я прикрыла глаза, а Батул наклонилась ко мне: — Поверь, всегда есть тот, кому хуже, чем тебе. Никогда не забывай об этом.
В гареме снова был праздник, но меня он не радовал. Мой лунный календарь начал свою новую месячную фазу, и я с тяжелым сердцем ждала последствий этого. Не сегодня, так завтра Гафур призовет меня в свою спальню, и мне снова придется безмолвно сносить его ненавистные ласки. Но Батул права, мне надо либо смириться, либо молить о смерти, ведь я не понаслышке знала, как жестоки могут быть восточные мужчины в своей мести и желании подчинить.
Я тихо сидела в центре зала рядом с Батул в ожидании господина, но он задерживался.
— Может он сегодня не придет? — с надеждой спросила я у подруги.
— Придет, — ответила Батул, и как-то сочувственно на меня посмотрела.
Мне не понравился её взгляд:
— Ты знаешь то, чего не знаю я.
Подруга колебалась пару секунд, а потом придвинулась ближе, сжимая мою руку:
— Господин придет, но он будет не один.
Её глаза сказали мне больше слов, и я медленно выдохнула, стараясь успокоиться. Батул сильнее сжала мою руку и прошептала:
— Не забывай, в гареме повсюду есть уши и глаза, а сейчас ты вызываешь наиболее пристальный интерес. Ты высоко взлетела, Джуман, и, поверь, здесь найдется немало желающих посмотреть, как ты падаешь. А кто-то даже может подтолкнуть тебя к пропасти. Держи чувства и лицо под контролем.
Я кивнула, принимая её совет, и быстро вскину взгляд, когда двери в общий зал открылись.
Он был здесь.
Меня обдало волной жара, когда я увидела его мощное тело. Я быстро опустила голову, боясь встретить темный взгляд. Я страшилась того, что могу прочитать в этом взгляде, и не знаю, чего больше страсти или безразличия. Мужчины подошли к нам и сели рядом, Гафур притянул к себе Батул и поцеловал в лоб:
— Как твое здоровье, звезда моя?
— Все хорошо, господин. Ваш сын сегодня спокоен.
Гафур рассмеялся и обратился к Аббасу:
— Это редкость, обычно он непоседлив, пинается, сутки напролет. Заявляет о себе миру.
— Значит, из него вырастит сильный мужчина, — ответил Аббас с легкой улыбкой. — Подвижный ребенок, здоровый ребенок.
— Ты окажешь мне честь, если в нужное время, станешь самолично обучать моего сына боевым искусствам, — сказал Гафур.
— Мне это будет в радость, — ответил Аббас.
Рабы принесли фрукты и сок, и Гафур обратился ко мне:
— Джуман, налей выпить моему гостю.
Я медленно выполнила его приказ и протянула Аббасу кубок с гранатовым соком. Он принял его из моих рук, и наши пальцы чуть соприкоснулись, меня снова обдало волной жара. Я не смела поднять на мужчину взгляд, боясь, что тем самым выдам себя с головой.
— Спасибо, — услышала я.
— Рада услужить вам, господин.
Батул чуть придвинулась ко мне, как бы невзначай притрагиваясь к моему плечу. Её поддержка была мне приятна. Мужчины начали разговор о военных делах, и я немного расслабилась. Проходили минуты, и мое напряжение спадало, но я все так же боялась посмотреть на Аббаса. Нас стали развлекать танцовщицы, и я отвлеклась от панических мыслей, что стучали в голове. Они вернулись, когда Гафур позвал меня. Я резко вскинула на него голову.
— Почитай нам одну из сказок, — велел он и кивнул Кариму. Тот протянул мне книгу, и я взяла её холодными пальцами. — Джуман отличный рассказчик, — пояснил Гафур другу. — Её голос всегда успокаивает моего сына.
— Какую сказку вы хотите послушать, мой господин? — спросила я.
— О жадном На-хана.
Я открыла книгу и нашла нужную историю: