Я дал понять, что сперва мне надо сесть и отдышаться.
– Он остался в Копенгагене.
К моему удивлению, очень удивились этой новости Йеппе и Марианна, а Велик лишь понимающе кивнул. Он все знал. Теперь Свищ не с нами, Велик остался один. Он по привычке отыскал глазами Йеппе, который тут же пересел к нему.
В Тарме нас дожидалась Карен – она по очереди обняла каждого, и, ощутив тепло ее рук, я понял, почему так люблю Тарм. Даже Йеппе понравилось, когда она его обняла.
Нам понадобилось больше часа, чтобы добраться до дома: люди то и дело останавливались и приветствовали нас. Многие замечали, что я похудел. Действительно, с момента отъезда я сбросил пять килограммов. Я старался уделить внимание всем и откровенно рассказывал о нашей поездке.
– Но теперь-то ты останешься?
– Конечно. Тарм – мой дом.
– Золотые слова, – соглашались они.
Я повторял одно и то же по многу раз: почему я вдруг решил поехать в Копенгаген, как все прошло, почему Анита и Свищ остались там. Люди так всем интересовались, что мне даже пришлось спросить у Карен, не она ли организовала нам этот прием. И не потому ли мне кажется, что она что-то скрывает? Она отрицательно покачала головой:
– Нет, Николай, просто они радуются, что ты наконец-то вернулся домой.
И все-таки она что-то скрывала. Причем у нее плохо это получалось – ее явно распирала гордость. И все-таки рассказала она обо всем только тогда, когда мы оказались у меня дома и из кухни нам навстречу вышла бабушка.
Мы уже неделю как отчалили в Копенгаген, когда Карен встретила бабушку в супермаркете. Она стояла, словно в трансе, с пакетом молока. Карен с удивлением смотрела на нее, но та, видимо, ничего вокруг себя не замечала. Спустя несколько минут Карен осторожно вынула пакет из морщинистой руки, после чего бабушка потихоньку пришла в себя и неловко улыбнулась, не зная, что сказать, но напряженно подыскивая слова. Она просто стояла между полками с молочными продуктами и глупо улыбалась.
– Я знакома с Николаем. Он замечательный парень, – гордо сказала Карен.
Бабушка кивнула в ответ, но получилось слишком вяло, а потому неестественно. Карен подумала, что стоит повторить:
– Действительно отличный парень.
Бабушка продолжала кивать. Карен потихоньку стало раздражать, что бабушка ведет себя так безразлично. По крайней мере, могла бы спросить обо мне, а не просто тупо кивать.
– Пойдемте. – Карен действовала решительно.
Она была убеждена, что бабушке нужна немедленная помощь. Нельзя ждать нашего возвращения из Копенгагена: бабушка казалась такой хрупкой, как будто скоро умрет. Она не пошла с Карен, а осталась стоять на месте. Почему она должна была непременно подчиниться? Карен повторила:
– Пойдемте.
Тогда бабушка осторожно спросила:
– Чего вы хотите?
– Идемте же! – Голос Карен звучал по-командирски, но в то же время заботливо. У бабушки не оставалось выбора, и она неуверенно поплелась вслед за Карен. А почему бы и нет? Карен желала ей только добра. И это бабушка сразу почувствовала, хотя Карен и вела себя довольно странно.
– Ну вот, тут живет Николай, – сказала Карен, указав на мой дом. Ей приходилось говорить за двоих, потому что бабушка все еще молчала. – С ним живет Йеппе. Это давний друг Николая. Они познакомились в пятнадцать лет.
Бабушка слегка улыбнулась: мысль о том, что у меня есть друзья, принесла ей облегчение.
– Сейчас он в Копенгагене с Йеппе, Йонасом, Ларсом, Анитой и Марианной. Это его друзья из Тарма. А знаете, почему они отправились в Копенгаген?
Тут Карен решила прикрыть рот и вынудить бабушку произнести хоть одну фразу. Наконец бабушка переспросила:
– Почему они отправились в Копенгаген?
– У Николая есть план. Он хочет изменить свою жизнь, и есть кое-какие вещи, которые ему необходимо исправить. Например, он должен помочь Бриану выбраться из тяжелого состояния. Вы когда-нибудь встречались с Брианом?
Бабушка замотала головой.
– Это муж Сес.
– А кто такая Сес? – удивилась бабушка, ведь Карен о ней прежде не упоминала, но тут же поняла, что зря задала этот вопрос. И вдруг до нее дошло. От стыда она закрыла лицо руками. Взглянув сквозь пальцы, она испуганно произнесла: – Это моя внучка, а я спрашиваю, кто это… Какой позор!
Немного помедлив, Карен сказала:
– Да уж, действительно позор. Мне кажется, это ужасно, что вы ни разу так и не навестили Николая и Сес. Но вам еще представится возможность это сделать.
– И как же я могла это сделать?
Карен пристально посмотрела ей в глаза:
– Вы должны были навестить его.
Но бабушку поразил страх, и у этого страха было имя.
– А как же Лайф?
– А что с ним?
– Он ужасно разозлился, что Николай переехал в Тарм. Николай рассказывал, как они столкнулись вскоре после его приезда?
Карен кивнула.
– Лайф считает, что я зря не рассказала ему о том, что Николай объявился у нас в городе. Если бы я сказала ему, он, конечно, узнал бы его. И вот мне пришлось оставшуюся неделю спать на кухне.
– Спать на кухне?!
