– Да, сэр. Дважды. Вот здесь и здесь отпечаток мужской обуви перекрывает отпечаток женской. Создается такое впечатление, словно мужчина шел следом за женщиной.
– Обратные мужские следы, то есть ведущие к шоссе, обнаружены?
– Непрерывные и четкие – нет. Тут много нечетких следов, оставленных, видимо, поездной бригадой, санитарами скорой помощи и полицейскими.
– Веревка, о которой говорил машинист, у вас?
Хансен невозмутимо вытащил из кармана обрывок веревки; видимо, он не придавал ей никакого значения.
– Вот она. В сорока футах оттуда я нашел еще одну.
– Атторней, у вас есть вопросы?
– Сколько человек было на месте происшествия, когда вы туда прибыли?
– Человек двенадцать.
– Кроме вас, кто-нибудь занимался расследованием?
– Помощник шерифа Этуотер и, полагаю, О'Рок.
– Вы что-нибудь еще нашли?
– В футах пятнадцати от путей сумочку из белой кожи.
– С той стороны, где следы?
– Нет, с противоположной. Она частично погрузилась в песок: очевидно, ее отшвырнуло в момент удара. Подобные случаи известны. Это результат действия центробежной силы.
– Вы открывали сумочку?
– Я передал ее старшему помощнику шерифа О'Року.
– И на этом вы завершили расследование?
– Нет, сэр. Я обследовал участки шоссе длиной примерно по полмили в направлениях Тусона и Ногалеса. Футах в четырехстах в сторону Ногалеса обнаружил очень четкие отпечатки шин, свидетельствующие, что на правой обочине стояла машина. Рядом были следы нескольких человек, а на шоссе было явственно видно, что машина здесь развернулась.
– Эти следы идентичны следам той машины, о которой вы говорили прежде?
– Нет, сэр.
– Почему вы в этом уверены?
Хансен вытащил из кармана листок и перечислил марки покрышек машины, которая сделала разворот. Все четыре покрышки были стертые, и все были разных марок.
– Вам известно, какой машине они принадлежат?
– Да, я потом установил. «Шевроле» Уорда.
– А что с машиной, от которой идут следы мужчины и женщины?
– Думаю, для шерифа не составит труда найти ее. Покрышки, которые стоят на ней, можно купить только в рассрочку.
– Вы проверили такси, на котором ехали капралы Ван-Флит и У Ли, а также сержант О'Нил?
– Да, сэр. Отпечатки не совпадают. У такси шины марки «Гудрич».
– Присяжные, вопросы есть?
Перерыв. Мегрэ уже раскурил трубку. Помощник шерифа с поясом, набитым патронами, и огромным револьвером вывел пятерых парией в тюремной одежде на галерею; они по очереди сходили в туалет, где комиссар оказался одновременно с Уордом и Митчеллом.
Уж не ошибся ли он? Мегрэ показалось, что, когда он открыл дверь, Уорд и брат Бесси мгновенно замолчали.
Во время перерыва Мегрэ спустился вниз и в углу возле большого красного автомата, продающего кока-колу, столкнулся лицом к лицу с Митчеллом.
Чувствовал себя Мегрэ так же скверно и неловко, как провинциал, пристающий на парижской улице к хорошенькой женщине. Он посмотрел сперва куда-то в угол, кашлянул и постарался принять самый непринужденный вид.
– У вас случайно нет при себе фото вашей сестры?
И тут комиссар стал свидетелем феномена, прекрасно ему знакомого. С Митчелла вмиг слетела приветливость. Лицо у него тотчас стало жестким – как у парижских хулиганов или у гангстеров в американских фильмах. Инстинктивная защитная реакция у людей этого типа такая же, как у хищников: те тоже вдруг встревоженно замирают – напряженные, со вздыбившейся шерстью.
Митчелл тяжелым неподвижным взглядом уставился на массивного Мегрэ, который старался держаться как можно естественней.
Чуть заискивающе, чтобы умаслить собеседника, Мегрэ добавил:
– Есть куча вопросов, которые они, похоже, не хотят выяснять.
Митчелл все еще смотрел с подозрением, пытаясь понять, что Мегрэ имеет в виду.
– Говорят, им хочется, чтобы это был несчастный случай.
– Да, хочется.
– Я тоже полицейский. Служу во французской полиции. Это дело меня интересует не по службе. Я хотел бы взглянуть на фото вашей сестры.
Хулиганы всюду одинаковы. Разница только в том, что здесь они не ироничны, а угрюмы.
– Вы, значит, не считаете, как эти сукины дети, что она пошла спать на рельсы, чтобы ее там зарезало поездом?
Чувствовалось, что Митчелл пышет злобой. Поставив бутылку из-под кока-колы на землю, он вытащил из кармана объемистый бумажник.
– Держите. Сделана три года назад.
Это была скверная ярмарочная фотография. Три человека, снятые на фоне размалеванного задника, вышли бледными. Но фотографировались они явно не на Юго-Западе, потому что одеты были по-зимнему, а на голове у Бесси была смешная шапочка из дешевого меха, такого же, как на воротнике пальто.
Бесси можно было дать лет пятнадцать, но комиссар знал, что в ту пору пятнадцать ей еще не исполнилось. Ее маленькое помятое и болезненное личико не лишено было известной приятности. Чувствовалось, что она разыгрывает из себя женщину, гордую тем, что ее сопровождают двое мужчин.
Должно быть, в тот вечер они были навеселе. Весь мир принадлежал им. Митчелл, совсем еще мальчишка, стоял с вызывающим видом, надвинув шапку на глаза.
