На поле медвежата тут же принялись за овес. Пока они ели, я, как и вчера, тихо отошел и осторожно залез на свою ветхую сижу – все надеялся увидеть дикого медведя. На этот раз мне повезло. Ровно в восемь часов вечера медвежата разом перестали есть и насторожились. Я прислушался, но ничего не услышал. Катя встала на задние лапы и 10 секунд стояла, не шевелясь. Яшка тоже сделал стойку. Постояли и, беспокойно фыркая, ушли с поля в лес и залезли на березу. Нас разделяло около двадцати метров, и я хорошо видел обоих медвежат. Но через десять минут они слезли и убежали дальше в лес. Слышно было, как они полезли на ель, ту самую, на которой отсиживались вчера. Присмотревшись, я едва мог различить их среди сучьев дерева. Мишки поцарапали по коре когтями, пофыркали и вскоре затихли. Прошло около 20 минут, прежде чем я решился позвать их негромким чоканьем. Мне хотелось, чтоб они не проводили время даром, кормились овсом и накапливали жир для зимы. Едва я подал звуковой сигнал, как в глубине леса, метрах в пятидесяти от того места, где я сидел, сухо хрустнул сучок и чуть слышно фыркнул медведь. Я осторожно, не производя шума, повернулся в сторону подошедшего к полю медведя. Через минуту треск раздался ближе, но медведя я не видел, хотя, судя по доносившемуся из леса слабому шороху, он шел прямо к моей вышке. Я приглядывался до боли в глазах, но ошибся в выборе позиции – медведь подошел с другой стороны, оттуда, где сидели на елке медвежата. Его мощное, со свистом, дыхание послышалось совсем рядом – он нюхал оставленные нами следы у меня за спиной. Поворачиваться было нельзя, но, надеясь на удачу, я стал медленно разворачивать корпус и голову в сторону медведя. Мне оставалось повернуться еще самую малость, когда предательски скрипнула старая доска сидения. Медведь громко, испуганно фыркнул и в два прыжка отскочил в лес. Воспользовавшись шумом, я развернулся.
В тот же самый момент зафыркали, зафукали оба медвежонка. Пришельца это заинтересовало. Он медленно вернулся назад, подошел к елке, на которой сидели медвежата, остановился, понюхал землю, дерево и начал обходить вокруг дерева, фыркая на разные голоса. Он фыркал то громко и решительно, то слабо выдыхал воздух, производя длинные свистящие и шипящие звуки. Медвежата тоже не молчали, и с обеих сторон беспрестанно раздавались звуки разных оттенков и продолжительности. Я едва успевал различать, когда сигнал исходит от малышей, а когда от взрослого медведя. Обмен «приветствиями» продолжался около двух минут. На последок хозяин этого леса два раза коротко, решительно и резко «сказал» «уф-ф-ф, чхуф-ф» и достойно удалился. В кустах мелькнула его бурая, с сероватым подпалом фигура, и зверь растаял в сумерках. Медвежата, продолжая фукать, быстро спустились с дерева и направились за ним! Но едва они выскочили на свежий след зверя, как развернулись, бросились назад и в один миг скрылись в лесу. По треску ломаемых сучьев можно было определить, что они, напуганные запахом медведя, удирают без остановки! Потом все стихло. В напряженной, натянутой, как струна, тишине неожиданно громко, три раза подряд «фукнул» медведь. Из леса несколько раз ответили медвежата – «чфуш, чфуш». После этого наступила долгая, глухая тишина. Я долго сидел, не шевелился, чтобы не производить шума, до звона в ушах прислушивался, надеясь выловить в слабых лесных шорохах звуки, которые могли принадлежать медведю. Ночь быстро накрывала потемневший, уже непроглядный лес. Только на поле еще можно было различить отдельно разросшийся на огрехе густой куст осота: он чернел пятаком среди более светлого овса. В это время, совершенно беззвучно, из темной черты леса на поле выдвинулось темное пятно. Поплыло по овсу, задержалось на месте и…пропало. Я знал, это вышел кормиться овсом медведь, прошел на свое место – кормовую точку – и лег. Вскоре непроглядная темень заполнила до краев все пространство вокруг. Я вытянул перед собой руку, но уже не смог различить на ней своих пальцев. Пора уходить. И тут я услышал приближающийся, ритмичный шорох. К сиже, на которой я сидел, шел медведь. Присутствие рядом такого зверя, как медведь, всегда вызывало у меня чувство волнения вперемешку с острым любопытством: «Что сейчас произойдет?» Ничего не произошло. Медведь подошел под самую сижу, постоял, понюхал и спокойно ушел в лес. Еще два часа я сидел, притаившись, но ничего больше не услышал.
