— Кто? Да ты только покажешься, все умрут от восторга! Брук, ты очень круто выглядишь! Теперь главное, чтобы ты из машины вышла достойно. Выше голову, подбородок вперед, спина прямая, взгляд высокомерный — и завтра напишут, что самой эпатажной и прекрасной на бал-маскараде была незнакомка в черном и серебре!
— Ты меня успокаиваешь? — слова Эй Джей действительно подействовали подбадривающее, и на вспыхивающие огни камер я смотрела уже не с таким страхом.
— Нет! Ты же знаешь, что я реально смотрю на вещи, и никогда тебе не вру. Сегодня — ты будешь звездой этого сборища сливок общества. Тебе сегодня сиять. Но ты должна сделать это с первого шага, — я кивнула телефону.
— Я постараюсь, — ответила я, и, попрощавшись, отключилась.
Пришла моя очередь выходить.
12.
К машине проложена красная, абсолютно промокшая дорожка, По ней уже прошли десятки ног, и теперь ступила моя туфелька на высоченном каблуке. Тут же подбежал парень в костюме и с раскрытым огромным зонтом. Он протянул мне руку, помогая покинуть салон автомобиля и не упасть при этом на скользком ковровом покрытии. Ключи от автомобиля у меня забрал другой парень — парковщик. Он заменил их на пластиковый талон, и как только я вся, включая крылья, оказалась вне машины, запрыгнул в нее, и уехал. Вцепившись второй рукой в клатч, я шла, поддерживаемая кавалером с зонтом, надеясь, что мое платье и волосы выглядят прилично. Поправить их у меня не было возможности, поэтому я боялась опозориться перед другими людьми. Как-то одна из моих одногруппниц рассказала ужасную историю: ее тетя была приглашена на награждение лауреатов Пулитцеровской премии. Она подготовилась, купила прекрасное платье, сделала макияж, прическу, зная, что прибытие гостей будет освещаться в прессе. Ее прибытие осветили не только в прессе, потому что по красной дорожке она шла в платье, застрявшем между ягодицами. И ни один из сопровождающих ей об этом не сказал. Эта история глубоко засела у меня в голове, и вот именно тогда, когда не стоило, вплыла в памяти.
— Мисс, посмотрите сюда, — вдруг донеслось со стороны журналистов, и я оглянулась. В тот самый момент, вспышки камер осветили меня, и я словно вспыхнула. Все камушки и стразы на крыльях и маске, платье, клатч — засияли. Я стала похожа на шоколадную конфету, которую обваляли в ореховой крошке. Слишком много сияния, сверкания и мерцания. — Мисс, вы прям огонь! — я засмеялась, и сразу почувствовала себя намного свободней и смогла слегка расслабиться.
— На это я и рассчитывала, — ответила я шутнику журналисту.
— А в «Щелкунчике» были черные бабочки? — крикнул кто-то из толпы фотографирующих.
— Ну во-первых, я не черная, а серебряная, а во-вторых, как мы знаем, Мари спала, и мало ли что может привидеться во сне, — я последовала совету Эй Джей, и вела себя немного грубовато, немного надменно, надеясь, что такое поведение даст мне возможность не отличаться от других гостей.
— А вы кто? — подал голос журналист с видеокамерой.
— Бабочка, — ответила я. Парень с зонтом уже начал поглядывать мне за спину, потому что там уже шли следующие гости.
— А в реальной жизни? — не унимался репортер.
— Догадайтесь, — махнув рукой, я подошла к дверям, которые радушно распахнулись передо мной.
— Ваш пригласительный, — пока я, раскрыв рот, смотрела на декор холла, ко мне подошел мужчина в ливрее и в белых перчатках, с подносом в руке.
— Ах да, простите, — я покраснела. — Просто убранство меня поразило, и я на секунду забыла, где я, и что должна сделать.
— Вы не первая, не волнуйтесь, — улыбнулся он, глядя, как я достаю из сумочки пригласительный. — Приятного времяпрепровождения, — сказал он, поклонившись.
— Спасибо, а вам не сложной смены, — ответила я, улыбаясь ему в ответ.
Несмотря на то, что все собрались отпраздновать Хэллоуин, в ратуше царил дух Рождества. Холл был украшен гирляндами, венками и композициями из еловых веток, шишек, новогодних игрушек и различной мишуры. Время от времени с потолка сыпался искусственный снег, для создания большего погружения в праздничное рождественское настроение. Пахло выпечкой и сосной. Звучали рождественские мелодии.
