Так и погиб Махмуд настоящим героем. На следующий день после известия о его гибели весь город странным образом изменился. По случаю трагедии все горожане облачились в траур и пребывали в глубокой скорби. В тот же день по просьбе жителей прошло торжественное перенесение тела Махмуда из штаба КСИР в соборную мечеть, где и состоялось прощание с друзьями.
После похорон я вернулся на базу, чтобы немного отдохнуть. Но не прошло и нескольких минут, как меня разбудили крики людей, собравшихся у входа. Выйдя наружу, я увидел женщин с детьми, которые сидели на земле и горько плакали, скорбя по погибшему.
— В чём дело? — спросил я у дежурного.
— Разве ты не знаешь? Когда Хадеми по ночам ходил в город, он, как имам Али (да будет мир с ним!), заходил в дома бедняков и сирот и приносил им еду, вещи и даже игрушки для детей.
Посвящается славной памяти моего боевого товарища, героически погибшего Мохаммада Боруджерди, с которым я имел честь служить плечом к плечу… Быть может, в Судный день чистосердечность и доброта этого великого человека смоет мои грехи перед Всевышним.
С первых дней своего приезда на запад страны Мохаммад, как магнит, притягивал к себе солдат, и в скором времени ему было поручено возглавить военную операцию. Он составил много планов относительно будущих кампаний и с помощью своих боевых товарищей Каземи, Ганджизаде, Саида Голаба и других приступил к освобождению Курдистана от захватчиков. Проявляя невиданное мужество в освобождении этого района от контры, он показал себя весьма энергичным командиром и достиг значительных успехов.
Довольно скоро временное правительство[59] шаг за шагом, то отправляя так называемую «делегацию доброжелательности»[60], то вводя план разоружения курдских мусульман, вновь заставило Курдистан перейти на сторону контрреволюции. После всех этих событий на Высшем совете КСИР Мохаммад сразу же предложил план создания «Организации воинов курдских мусульман»[61] для сплочения эмигрировавших курдов-мусульман на борьбу с империалистической контрой. При содействии двух членов Революционного комитета: покойного аятоллы Бехешти[62] и худжат аль-ислама Рафсанджани[63] — этот план получил одобрение, а сам Мохаммад был назначен ответственным за его выполнение.
Благодаря созданию этой организации было покончено с лживой пропагандой и демагогией мирового империализма, так что Мохаммаду удалось предотвратить создание в Курдистане второго Израиля. Одновременно с началом войны, навязанной Ираком, мы с Мохаммадом и ещё несколькими бойцами отправились в Саре-Поле-Зохаб[64]. В ходе ожесточённого боя благодаря мудрому командованию Мохаммада и самоотверженности наших бойцов нам удалось вырвать этот город из лап неприятеля. Однако во время боя Мохаммад был ранен в руку, поэтому на некоторое время его пришлось отправить в госпиталь.
Несмотря на многие трудности, Мохаммад ездил на все фронты, сам выслушивал жалобы от солдат и лично старался им помочь. Он был образцом для всех окружающих. Его особое состояние во время намаза, рвение к участию в церемониальных молитвах тавассуль[65] и комейл[66], улыбка, никогда не сходившая с его уст, обходительность, мудрое руководство в решении боевых задач, жёсткость в борьбе с контрреволюцией, безграничная любовь к простому народу и воинам курдских мусульман — всё это, как лучи солнца, освещало нам грани его возвышенной натуры.
После создания региональных отделений КСИР Мохаммад стал командиром седьмого отделения, в ведение которого входили провинции Хамадан, Бахтаран, Курдистан и Илам. Получив назначение, Мохаммад сразу же предложил создать военную базу Хамзы Сейеда аль-Шохады[67]. Командование решило, что руководство ею Мохаммад тоже должен взять на себя, но он отказался. Наконец по многочисленным просьбам других командиров он согласился занять должность заместителя командующего, чтобы из этого священного оплота добивать едва дышащую контру. Другой его инициативой было создание специальной бригады Шохада, что вызвало у бойцов большой энтузиазм; бригада эта добилась впоследствии серьёзных побед.
Мохаммад был настолько большой души человек, что в свободное время, обычно по вечерам, ходил по тюрьмам к «раскаявшимся»[68], с присущей ему простотой и великодушием садился рядом и терпеливо выслушивал всё, что ему говорили. Он по-братски объяснял им, в чём суть их заблуждений, до поздней ночи беседовал с ними на различные темы, оставался ночевать, спокойно спал среди них и даже делал зарядку. Такой его подход особенно вдохновлял «раскаявшихся», так что многие из них вступали в борьбу с контрреволюцией, а некоторые даже пожертвовали ради этого своей жизнью.
