— Ой, девочки, вы все-таки заказали стриптиз. Когда успели? – прокричала из комнаты Мария.
Я пятилась назад, прижимая к своей спине Лиззи и не сводила взгляд с непрошенного гостя и вспоминая, что лежит у меня на пути, чтобы можно использовать для самообороны.
— Кто вы такой и что вы здесь делаете? – смелости в этот момент я удивилась сама себе.
Из проёма появились Мария с Эммой и их улыбки тут же погасли, стоило им увидеть мужчину, что источал недобрые намерения, пусть и голосок с его словами были сладки.
— Я Юлиан, — он прокручивал зубами зубочистку, осматривая с ног до головы каждую из нас. — И кто же из вас мне нужен…
Подруги попытались обратно проскочить в комнату, но стоило мужчине поднять руку, как те застыли на месте как куклы, слегка подрагивая всем телом. Я почувствовала, как сестра прижалась еще сильнее ко мне, требуя защиты, хотя я сама боялась не меньше и не понимала, что нам делать.
— Пожалуй, я возьму всех, — довольная мимолетная улыбка озарила лицо Юлиана.
Через дверь вошли пятеро огромных мужчин. Последнее, что помню, как один из них приблизился к нам и замахнулся рукой над моей головой. Резкая боль ударила в голову, и я погружалась в темноту под плач сестры.
***
Множество голосов вокруг, они давят мне на голову тяжелым грузом. Звон в ушах не дает сосредоточиться, все тело болело, словно его избивали палками. Перед глазами плыло, невозможно было сосредоточить взгляд, одни сплошные мерцающие огоньки и силуэты. Облизав пересохшие губы, почувствовала отвратительный металлический вкус крови, от которого тошнило. Похоже, нижняя губа была рассечена, от того и щипала.
Когда черные точки постепенно отступили, я пришла в полный ужас. Мы находились посреди ночи на каком-то поле заросшей пшеницей, которое освещало лишь немногочисленное число факелов.
Кровь застыла в жилах, когда я осознала, что не могу пошевелиться: запястья и щиколотки были привязаны к деревянной высокой балке, а ноги упирались на огромное количество дров. Я быстро начала оглядываться, пытаясь понять, что происходит. Страх овладел мной полностью, сковал железными цепями, не хуже, чем ремни, что жгли кожу при каждом трении. Мои подруги были привязаны к точно такой же конструкции, только находились мы на расстоянии нескольких ярдов друг от друга. Все это напоминало будущий костер, персональный для каждой – маленькая личная смерть. При возникновении в голове последнего слова, стало тяжело дышать. Сердце стучало где-то по середине горла.
Эмма и Лиззи рыдали навзрыд, только голова Мария безвольно была опрокинута вниз. Ещё, похоже, не пришла в себя. Я попыталась пошевелить конечностями, но ремни только сильнее впивались в кожу, доставляя дикую боль.
— Пожалуйста! Отпустите нас! — кричала Эмма, — Вы хотите денег? Мои родители богатые люди, они заплатят, — она хотела добавить что-то ещё, ещё один аргумент на спасение, но его не нашлось. — Пожалуйста!
— Что вы хотите, чертовы сектанты? — я тоже хотела кричать, но горло настолько пересохло, что получилось лишь прохрипеть.
— О, еще одна рыженькая проснулась, — протянул Юлиан, выйдя из темноты, откидывая назад подол своего чёрного кожаного пальто в пол, чтобы тот не мешал. — Мы не сектанты, дорогуша.
Его глаза, казалось сверкнули в полумраке, как у дикого кота, а по довольной полуулыбке было понятно, что мужчина наслаждался тем, что творилось вокруг. Он словно всасывал в себя наш страх, которым были пропитаны мили вокруг нас, становясь от этого только сильнее и увереннее.
Всё происходящее теряло смысл. Даже самые сумасшедшие люди, чей разум не поддавался никакому объяснению, имели свою цель, а действие смысл.
Вопросов миллион: как и почему? Но время играло против нас. Вот шестёрка Юлиана подкидывает ещё дров к ногам Марии, закрепляя конструкцию. И казалось, что больше ничего не имеет сути, нет жажды бороться, остаётся только смириться. Но даже самые жестокие преступники и насильники, имеют право на последнее слово.
— Тогда зачем вам всё это? — голос тверд, без намёка на истерику и это понравилось мерзавцу.
— Мне не нужно всё. Мне нужна лишь одна из вас, та, что останется в живых.
После его слов девочки зарыдали еще громче. Я не понимала, как еще сама держусь и не впадаю в истерику. Но сейчас во мне кипела только злоба, которую я с удовольствием вылила бы на этом мужике, расцарапав ему лицо. Но я сожалела лишь об одном. О том, что именно сегодня со мной оказалась рядом Лиззи. Её не должно быть тут. Она не должна была видеть этот ужас и чувствовать, как смерть с лицом Юлиана, щекочет пятки.
Юлиан приблизился ко мне. Их сооружение было сделано так, что позволило мне немного возвышаться и мужчина смотрел на меня снизу-вверх.
