Небритый Люциан сидел в гостиной и в третий раз перечитывал один и тот же указ о налоговых и таможенных сборах, когда вошла Айоф. Наверное, открыла дверь своим ключом, поскольку по понедельникам у Мэтьюса был выходной. Что еще более важно, на ее лице застыла тревога, хотя кроме убийства Айоф мало чем проймешь. Люциан поспешно вскочил.
– Мне нужно выпить! – заявила она.
Айоф казалась невредимой, двигалась плавно, но шляпу нахлобучила прямо на коротко остриженные волосы, не озаботившись прикрепить на затылке накладную косу. Точно неприятности!
– Лучше сразу двойной, – бросила она вслед Люциану, который отправился к серванту с напитками за бутылкой шотландского виски. Айоф схватила бокал на ходу, пробормотала слова благодарности и выдала: – В мой дом вломились!
– Вот черт! Ты цела? – отрывисто спросил Люциан.
Айоф махнула рукой.
– Меня там не было. Вчера я ходила в мюзик-холл с Сьюзен, ночевать осталась у нее. Когда вернулась, обнаружила жуткий разгром. Значит, это случилось между восемью вечера и девятью утра.
Сейчас десять – она сразу отправилась сюда.
– Насколько все плохо?
Айоф выпила залпом половину виски и поморщилась.
– Пока неясно, что именно украдено. Все кольца и запонки с туалетного столика точно пропали. Некоторые подарила Сьюзен, и мне хотелось бы их вернуть. А вот в плане ущерба я заметила кое-что интересное.
– В каком смысле?
– Есть два типа ограблений: либо грабители все разносят в щепки, либо действуют незаметно, и пропажу обнаруживаешь нескоро. У меня же ни то, ни другое, и это странно. Такое впечатление, словно начали обшаривать аккуратно (видимо, в надежде, что я не замечу), а потом подумали: «Какого черта, настоящего ограбления без разгрома не бывает». Опрокинули лампы и вазы, вскрыли ящики письменного стола. Знаешь, беспорядок какой-то неправильный – нарочитый и неумелый. Не повидай я в свое время должным образом ограбленных домов, точно ничего бы не заподозрила.
– Вероятно, действовал дилетант, – пробормотал Люциан, – или некто пытался выдать себя за дилетанта. Где был привратник?
– Заболел и слег. Думаю, за домом следили. – Айоф допила виски и вернулась за добавкой к Люциану, сжимавшему бутылку.
– У тебя есть что-нибудь, представляющее интерес для конкретного человека? – спросил он, наливая.
– Разумеется, – кивнула она, – однако проблем не возникало много лет. Я соблюдаю нейтралитет, так сказать. Сведения продаю любому, кто заплатит. И вот что получаю в ответ!
Айоф была в ярости. Как и Люциан, она обожала свои сверкающие побрякушки и полное уединение.
– Я поручу это дело своему человеку, – пообещал он.
Она бросила на него косой тревожный взгляд.
– Полицейскому?
– Нет. Карсону.
– Вот и отлично, легавые меня нервируют. Люк, а не могли они искать что-то твое?
Он замер, не донеся бокал до губ.
– С чего ты взяла?
– Не знаю, черт возьми! – Айоф пожала плечами. – Шестое чувство. Не странно ли, что это случилось сразу после твоей свадьбы, о которой писали во всех газетах?
Список тех, кто знал об их связи помимо отношений информатор-клиент, был коротким, поскольку оба старались защитить свою дружбу от внимания преступного мира. И все же Люциан задумался о потенциальных противниках: лорды, которые ему должны, жуликоватые торговцы предметами искусства, полицейские из Скотленд-Ярда, персонажи из прошлой жизни, затаившие злобу… Хотя вероятных подозреваемых среди них не найдется, никого исключать нельзя.
Неопределенность подлила масла в огонь, и накопившееся раздражение вырвалось на свободу. Люциан с силой поставил бутылку. Нефритовая фигурка на краю серванта покачнулась и упала на хрустальный графин, тот с ужасным звоном грохнулся на каменную плитку. Люциан выругался.
Айоф наблюдала за ним с растущим интересом.
– Ты явно не в духе. Все не так уж плохо – вероятно, обычное ограбление.
Обычное ограбление вряд ли заставило бы его так сильно вспылить.
– Поживи в моем доме в Ричмонде, если не хочешь оставаться у себя.
Айоф поправила ближайшую статуэтку.
– Когда я вошла, вид у тебя был мрачный, а я и рта не успела раскрыть. Что-то мне подсказывает: с ограблением твое настроение никак не связано.
Слишком она проницательна. Если долго живешь в трущобах, чувства обостряются до предела: выживание на улице зависит от того, насколько правильно и быстро умеешь отличать друг от друга психов, злодеев, пьяниц и людей безвредных. Люциан вспомнил времена, когда они с Айоф были друзьями – точнее, юными беспризорниками, делили невзгоды днем и спали на одной подстилке ночью.
– Айоф.
– Да?
– Ты – женщина.
Ее брови взлетели.
– Интересно, к чему ты клонишь?
Он встряхнулся, сам не зная, что на него нашло.
– Забудь!
– Да ладно!
– Ерунда.
– Проблемы с женой-леди?
– Нет, – ответил он слишком быстро.
Айоф с насмешкой склонила голову набок.
– Да, – пробормотал Люциан.
– Вот те раз! – развеселилась она. – Я вся внимание.
Слова застряли у него в горле, будто рыбья кость, – ни туда, ни сюда.
– Она не… расположена, – наконец выговорил он.
– К чему?..
– Не расположена… – Поразительно, получить удар под дых куда менее мучительно, чем говорить о таких вещах вслух. – Неважно!
