Хэтти отвела взгляд и все же заметила, что походка у той горделивая и в уголках рта прячется усмешка. После гостьи в воздухе осталось висеть облачко амбры и табачного дыма.
Раздались тяжелые шаги Люциана, и пульс Хэтти участился. Она попыталась проигнорировать и его, но он остановился прямо перед ней и стоял неподвижно, словно кирпичная стена, пока она не встретилась с ним взглядом.
– Что все это значит? – с грозным видом осведомился он.
Разозлился!.. Хэтти затошнило.
– Я вовсе не обязана терпеть подобные вещи, – прошептала она.
– Подобные вещи, – тихо повторил Люциан. – Вы о чем?
– О ваших… ваших связях!
На его лице застыло недоверие.
– Поскольку вы отнюдь не дурочка, то прекрасно понимаете: своей пассии я бы вас вряд ли представил, – проговорил Люциан. – Так что вы обидели мою подругу зря.
Дурочка! Хэтти шумно втянула воздух. Ладно, возможно, она и поспешила с выводами, но почему его больше заботят чувства этой нахалки, чем жены? Она прижала руку к животу.
– Если она вам не мать, не сестра, не кузина – в таком случае я ужасно извиняюсь, что отказалась знакомиться, – то я вовсе не обязана вести себя вежливо с женщиной, которая заигрывает с вами посреди моей гостиной! – процедила Хэтти.
– Вашей гостиной? – изумленно повторил Люциан.
Похоже, хозяйкой он ее не считает. Хэтти вспыхнула от унижения.
– Гостиная – это внутренняя часть дома, где обычно распоряжается жена, – пробормотала она. – Что подразумевает следующее: прежде чем войти, любой приличный гость должен хотя бы уведомить хозяйку.
Вспышка раздражения во взгляде Люциана свидетельствовала о том, что лекция по домашнему этикету ему не понравилась. Он подался вперед и склонился так низко, что почти коснулся ее носа своим.
– Я ваш муж, – мягко проговорил он, – и не потерплю, чтобы вы вели себя перед моими гостями как высокомерная соплячка.
Голос звучал холодно, но еще холоднее был его взгляд. Хэтти смотрела в серые глубины, думая о том, что душа Люциана подобна арктической пустыне, враждебной ко всякому, кто осмелится туда сунуться. Вчера она уснула с его кулоном на груди и искоркой надежды в сердце. Впервые после ужасного происшествия в галерее ей удалось выспаться. Высокомерная соплячка? Значит, она ему ничуть не нравится. Кроме тех моментов, запоздало осознала Хэтти, когда он пытается ее соблазнить…
– Пожалуй, лучше я пойду к себе, – дрожащим голосом сказала она.
Взгляд мужа пронзил ее до глубины души, и что бы он там ни увидел, это заставило его отступить. Люциан раздраженно провел по волосам растопыренными пальцами.
– Ладно, ступайте.
Хэтти ринулась прочь с такой поспешностью, что каблуки заскользили по полу. В середине коридора она резко свернула влево – к заднему входу. На самом деле ей следовало позвонить в колокольчик в холле и попросить Николаса подать карету, потом позвать Карсона. Тогда Люциан заметил бы, что она собирается удрать, и наверняка положил бы этому конец. Украдкой оглянувшись, Хэтти открыла дверь и выскочила во двор, ушибив локоть о косяк. Ноющая боль пульсировала еще долго после того, как она покинула Белгравию.
До изящного фасада «Лондонского печатного двора» – дом тридцать пять на Бедфорд-стрит – она добиралась почти час. Седоволосая секретарша в приемной и мальчик-лифтер знали ее как подругу владелицы дома и не осмелились заметить, что она без шляпы, без перчаток, запыхалась и безуспешно пытается скрыть хромоту. Из лифта Хэтти прямиком бросилась в директорские апартаменты: если Люси и вернулась из Италии, то в обеденное время скорее нашлась бы дома, чем в кабинете. Надежда застать ее была ничтожно мала, поэтому девушка ворвалась без стука.
– Боже мой! – воскликнула Хэтти и зажмурилась.
Люси обнаружилась за столом – в страстных объятиях высокого рыжеволосого мужчины.
– Прошу прощения…
– Хэтти!
Люси едва не перепрыгнула через стол, обогнула его и помчалась к подруге. Она сжала руки Хэтти с удивительной для столь хрупкой женщины силой. Лорд Баллентайн за ее спиной неспешно поправил манжеты и галстук.
– Дорогая моя! – Люси вгляделась в ее глаза с тревогой. – Как твои дела?
Взгляд Хэтти метнулся в сторону лорда Баллентайна – тот повернулся к ней и склонил голову.
– Миссис Блэкстоун.
Сердце Хэтти екнуло – неизбежный эффект, который производила красота виконта на любое разумное существо. Пухлые губы, высокие скулы, идеально очерченный овал лица навевали мысли об архангелах. Впрочем, дьявольский огонек в глазах выдавал порочность ангела падшего, и женщины Британии еще не решили, то ли завидовать Люси, то ли сочувствовать ее выбору жениха. Судя по стойкому румянцу на щеках Люси и зацелованным губам, подругу выбор вполне устраивал.
– Лифт поднялся гораздо быстрее, чем обычно, – пролепетала Хэтти, сгорая от стыда.
– Верно подмечено, мэм, – как ни в чем не бывало отозвался Баллентайн. – Я велел заменить его на гидравлический.
– Звучит ужасно современно!
– Скорее, предыдущий безнадежно устарел. Впрочем, этот тоже не последнее слово техники – Вернер фон Сименс только что изобрел электрический лифт!
– Как любопытно.
