– Схожу-ка я распорядиться насчет чая, – предложил Баллентайн. – Миссис Блэкстоун, поздравляю вас с бракосочетанием. Моя госпожа…
Он вышел, нежно посмотрев на встревоженную Люси, и та мигом потянула Хэтти к зеленой козетке.
– Мы вернулись сразу, как узнали! – воскликнула подруга. – Увы, почта задержалась чуть ли не на неделю, потому что мы переехали в другой отель…
Хэтти изумленно присела.
– Вы… вы вернулись из-за меня?
– Конечно! В Италии поезда отменяли или же они тащились еле-еле. Во Франции – забастовки. Мы добирались до Кале целых восемь дней! Я готова была сама управлять чертовым паровозом!
Хэтти застонала.
– Вам не следовало прерывать свой отдых!
На самом деле подруга даже переодеться с дороги не успела.
– Как же я могла не приехать? – Люси вновь взяла ее за руки с непривычной нежностью. – Я испытала огромное потрясение. Баллентайн пытался меня убедить, что Блэкстоун ни разу не обидел женщину, но я должна была удостовериться сама.
– Ты же очень редко позволяешь себе отдохнуть!
– Если тебя это так беспокоит, взгляни на мой стол. – Люси указала на кипу бумаг. – Я ужасно задержала ответы на письма из Соединенных Штатов, а Монтгомери собирается внести в парламент предложение о поправке к закону о собственности замужних женщин уже в октябре, так что к тому времени я должна пролоббировать половину палаты лордов. За праздность приходится платить. Я хотела навестить тебя в Белгравии сегодня после обеда. Кэтриона тоже скоро к нам присоединится.
– Но ведь Кэтриона уехала в Эпплкросс…
– Из-за того, что ты стала нас избегать, она задержалась в Оксфорде, надеясь тебя подкараулить.
– Она вовсе не обязана!..
Люси бросила на нее сердитый взгляд.
– Разве ты не сделала бы ради нас то же самое?
– Конечно, – машинально ответила Хэтти.
– Так чего ты ожидаешь от нас?
– Моя мать перехватывала ваши письма, – призналась Хэтти. – Если думаете, что я нарочно вас избегала…
– Дорогая моя, мы ничуть не в обиде, просто тревожимся! – заверила Люси.
– Какое облегчение, – пробормотала Хэтти. – А как насчет лорда Баллентайна? Разве он не разозлился? Выглядит загоревшим – надеюсь, вам удалось провести на море хотя бы пару дней.
– Удалось. – Люси коснулась своего прекрасного носика, кожа на котором шелушилась. Ее светлые волосы чуть выгорели и приобрели серебристый оттенок. – Дурацкую шляпку сдуло в море уже в Неаполе, и я зажарилась на солнце, несмотря на то что Баллентайн отдал мне свою панаму. Как ни странно, сам он ничуть не пострадал, хотя и рыжеволосый, и светлокожий. Напротив, у него чудный бронзовый загар! Говорю тебе, он не человек! И вовсе Баллентайн не рассержен – у него самого здесь полно дел: недавно познакомился с одним драматургом, мистером Уайльдом, и моим кузеном лордом Артуром – помнишь такого? Баллентайн твердо намерен выпустить в «Лондонском печатном дворе» поэзию декадентов. Похоже, мы становимся довольно радикальным издательством… Кстати, где твои шляпка и перчатки, Хэтти? И почему ты хромаешь?
– Ерунда, – криво улыбнулась девушка. – Надела новые туфли без задника и свернула не там на площади Пиккадилли. Наверное, натерла парочку волдырей.
Люси тоже улыбнулась.
– Ты шла пешком от самой Белгравии?
– Я слишком поздно сообразила, что не взяла денег на кэб или подземку. – К тому же ей не доводилось ездить в подземке без сопровождения.
Люси встала и воинственно подбоченилась.
– Ты выскочила из дома в чем была! Что он с тобой сделал?
– Ничего.
– Совсем ничего?
Хэтти застонала.
– Он привел… – От стыда она снова закрыла глаза. – Он привел в дом женщину.
– Женщину, говоришь? – недоверчиво повторила Люси. – Вы женаты всего пару дней!
– И я уже об этом сожалею.
– Негодяй!
– Похоже, я поспешила с выводами. Хотя позже выяснилось, что на мои чувства ему плевать – он отчитал меня, как девчонку!
– Неужели? – прорычала Люси. – Да как он посмел!
От столь безоговорочной преданности у Хэтти защипало в носу.
– Люси, – прошептала она, – я должна перед тобой извиниться.
– Передо мной? – растерялась Люси. – Ты о чем, дорогая?
Хэтти заставила себя поднять глаза.
– До сих пор я даже не осознавала, насколько важно движение за избирательное право женщин. – До нее это дошло лишь во время ее часового унизительного ковыляния по лондонской жаре.
На лбу Люси обозначились две вертикальные линии.
– Продолжай.
Слова давались Хэтти с трудом.
– Видишь ли… Я слышала, как ты говорила о том, что замужних женщин угнетают, что они лишены права голоса. На собраниях я читала письма от несчастных в браке женщин и ничуть не сомневалась в правильности нашего дела. Теперь же чувствую, что не понимала их в полной мере…
– И что?
