– Примите запоздалые поздравления со свадьбой, – проговорил вдруг Лукас. – Давно вы женаты?
Супруги переглянулись.
– Всего несколько недель, – ответил Симон – и сам немного удивился. – А кажется, будто гораздо дольше… – Внезапно он осознал, что с самой первой их встречи Сюзанна была неразрывно связана с ним.
– Мне тоже так кажется, mon chéri, – с улыбкой сказала Сюзанна.
Повернувшись к кузену, Симон пояснил:
– Впервые мы встретились много лет назад. Тогда ты уже служил во флоте, но я точно помню, что писал тебе о том, как ездил на свадьбу к своему кузену графу де Шамброну и подружился с его юной невестой.
– Так вы та самая Сюзанна? – изумился Лукас. – Симон подробно описывал вашу красоту и очарование.
– Правда? – Сюзанна одарила мужа ласковой улыбкой. – А мне тогда казалось, что вас особенно поразило мое умение обращаться с лошадьми. Впрочем, я в то время только и думала что о своей свадьбе.
С таким видом, будто разговор доставлял ему удовольствие, Лукас продолжал:
– Помнится, кузен, ты выражал надежду, что встретишь такую же девушку, когда будешь готов остепениться.
Симон ненадолго задумался, затем кивнул:
– Что ж, так и получилось. В точности как она. Но с тех пор нами обоими был проделан долгий и тернистый путь. – Симон взглянул на Сюзанну, затем перевел взгляд на Лукаса. – Да-да, путь был долгим и тернистым для каждого из нас. Но что же случилось с тобой, Лукас? Нам сообщили, что французы потопили твой корабль, и ты считался пропавшим без вести, предположительно – погиб.
Лукас в задумчивости крошил хлеб, наконец произнес:
– Не хочу рассказывать. Я недостоин говорить с вами после всего, что совершил.
– Год назад, примерно в то же время, когда отрекся император, одному из друзей наших родственников показалось, что он заметил тебя на улице Брюсселя и что ты был одет как монах, – проговорил Симон. – Он рассказал о случившемся твоему двоюродному деду и его жене.
– У них все хорошо? – встрепенулся Лукас.
– Да, только они отчаянно тоскуют по тебе. И до сих пор скорбят. – Симон умолчал о том, что и сам скорбел. – Хоть надежда была самой призрачной из возможных, они попросили, чтобы я что-нибудь разузнал. Последние годы в армии я служил в разведке, вот они и надеялись, что я раздобуду сведения.
Судорожно сглотнув, Лукас пробормотал:
– Я хотел, чтобы вы просто смирились с мыслью, что меня нет в живых.
– Ну а я не смирился. Я спросил друга, тоже занятого разведкой, не сможет ли он что-нибудь выяснить благодаря своим связям во Франции. Он навел справки и узнал, что ты выжил, когда твой корабль потопили, попал в плен и был увезен во Францию.
Лукас доел хлеб с сыром, стиснул пальцы на коленях и прошептал:
– Не говори больше ничего. Пожалуйста…
Но Симон неумолимо продолжал:
– Он узнал также, что ты нарушил данное тобой слово и сбежал, но скорее всего погиб, пытаясь покинуть Францию. Такие выводы были сделаны, пока мистер Картер не увидел тебя в Брюсселе.
– Да, я нарушил клятву! – выпалил Лукас. – В Вердене приходилось тяжко, но потом меня отправили в лагерь для военнопленных в Битше, и это был сущий ад. Тамошний комендант славился своей злопамятностью, а меня он особенно ненавидел. Он заявлял, что меня никогда не обменяют, потому что прежде он отправит меня прямиком в преисподнюю. И когда понял, что больше не выдержу… я нарушил слово, сбежал из плена и с тех пор живу как в аду.
– Мне очень жаль, Лукас, – пробормотал Симон. – Могу лишь догадываться, как тебе сейчас тяжело. Но все же я рад, что ты жив.
Воцарилось длительное молчание. Наконец Сюзанна проговорила:
– Я понимаю, что честь для джентльмена – источник жизненной силы, такой же необходимый, как воздух, которым он дышит. Но понятия о чести не могут быть неизменными. В определенных обстоятельствах они меняются.
Она встала, подлила мужчинам вина и, опять сев на свое место, шурша юбками, заговорила:
– Симон долго служил в разведке. Был шпионом. Кое-кто считает такую службу бесчестьем, но ведь и она необходима, не так ли? Сам Веллингтон говорил, что не одержал бы победу в Испании, если бы не его разведка, а Симон служил именно там. И я точно знаю, он человек чести.
– Симон – другое дело… – со вздохом пробормотал Лукас. – Он служил своей стране. А я нарушил слово и навеки обесчестил себя.
– Да? Вот я всего лишь женщина, но, насколько понимаю, клятвенные обещания предусматривают соблюдение определенных условий обеими сторонами. Пленный дает слово, что не сбежит, а его тюремщик обещает обращаться с ним как подобает джентльмену, а затем обменять на офицера, равного по чину. Мне кажется, комендант лагеря в Битше пренебрег своей частью условий сделки, поэтому ваше бегство было оправданным, в противном случае он довел бы вас до смерти.
Лукас вздрогнул – и задумался. Казалось, такой взгляд на ситуацию никогда не приходил ему в голову.
– Да, он вел себя недостойно, но слово все-таки нарушил я.
Сюзанна встала и, в раздражении уставившись на Лукаса, заявила:
