Они выехали утром, простившись дружескими объятиями с семейством Моро, которое приглашало их в гости снова. И все они долго махали им вслед. Морис правил лошадьми, запряженными в карету, Джексон восседал рядом с ним на козлах, Симон и Сюзанна ехали верхом, а Мари приглядывала за мужем в карете.
Поездка была ничем не примечательной, пока они не приблизились к окраинам Брюсселя, где проезжавшие мимо люди стали попадаться значительно чаще – и в элегантных экипажах, и в крестьянские повозках. В город же они въехали вместе с отрядом голландских и бельгийских солдат.
Симон заметно помрачнел. Придерживая своего коня рядом с конем Сюзанны, он заметил:
– Должно быть, пришли вести о возможной войне.
– Пожалуй, даже вероятной войне, – сказала Сюзанна.
Симон кивнул. И все же услышанное по приезде домой стало для них неожиданностью. Едва карета и двое запыленных всадников остановились перед особняком, Дженни, явно встревоженная, выбежала встречать их и воскликнула:
– Герцог Веллингтон только что прибыл в Брюссель и занял дом всего в квартале отсюда!
Симон вполголоса чертыхнулся. Вероятная война вмиг превратилась в неизбежную. И он полагал, что в Брюсселе разместится штаб объединенных британских и голландско-бельгийских войск.
Разговор, которого уже давно ждал Симон, состоялся на следующее утро после возвращения в Брюссель. За завтраком Мари робко сказала:
– Месье, Филипп хотел бы поговорить с вами, когда вам будет удобно.
– В таком случае после завтрака, – ответил Симон. – Хотите еще кофе, Мари?
– Да, будьте любезны. – Она намазала джемом теплый круассан. – Я всегда такая голодная!..
– И неудивительно, – заметила Сюзанна. – Насколько я понимаю, у Филиппа намечается мужской разговор с моим супругом, так что присутствие дам нежелательно, верно?
Мари утвердительно кивнула.
– Да, мадам. Но потом я его как следует расспрошу.
– А я – Симона, – решила Сюзанна, и обе женщины рассмеялись.
Симон же с удовольствием отметил, что они подружились. Сюзанне явно недоставало подруг. Допив кофе, он встал.
– Что ж, пойду наверх, к Филиппу. Если услышите крики, не обращайте внимания.
В его словах была лишь доля шутки. Филипп очутился в положении, которое свело бы с ума любого мужчину. Но этим утром он по крайней мере был безоружен.
Симон вошел в просторную спальню, отведенную Дювалям, и застал молодого человека в халате – он сидел в кресле у окна, и его ноги были тщательно укутаны пледом. Симон протянул руку.
– Доброе утро. Судя по всему, вам полегчало.
С видимым усилием Филипп ответил на рукопожатие.
– Спасибо. Я все еще слаб как котенок, но чувствую себя намного лучше, чем несколько дней назад. – Он поморщился. – Полагаю, вам уже известно, почему я попросил вас о разговоре наедине.
Симон занял соседнее кресло.
– Вы благодарны нам за помощь, а злитесь, потому что были вынуждены принять ее. Но вы слишком хорошо воспитаны, чтобы винить нас в том, что эта помощь была необходима.
Филипп невольно рассмеялся.
– Коротко и в самую точку, месье! Я ненавижу себя за то, что не в состоянии даже обеспечить мою жену, и… и я не знаю, когда буду в состоянии. – Филипп нервно теребил край пледа у себя на коленях. – И еще хуже представляю себе, когда смогу расплатиться с вами.
– Когда наступают трудные времена, помощи обычно ищут в семье, а мы и есть ваша семья, – разъяснил Симон. – Но вы и впрямь в сложном положении. Даже если некому оспаривать ваше право на поместье, понадобятся немалые средства – для покупки семян, скота, инвентаря, найма работников.
Филипп болезненно поморщился.
– Да, знаю… Когда мы возвращались в Шато-Шамброн, я думал, что увижу ухоженное поместье, каким оно мне запомнилось. А вместо этого… – Он прерывисто вздохнул. – Не знаю даже, за что хвататься, чтобы поместье снова начало приносить доход.
– Вам известно, кто занимался юридическими делами вашего отца? Полагаю, при составлении всевозможных контрактов и купчих граф обращался к нотариусу. Вот он и поможет вам определить ваше финансовое положение. Может, завещанных вам средств вполне хватит на то, чтобы привести поместье в порядок.
– Хотелось бы надеяться. Но такая удача маловероятна. – Филипп явно был настроен пессимистически. – Отцовский notaire – месье Морель из Сен-Дени, это к северу от Парижа. Но я с ним ни разу не виделся. Отец собирался указать в завещании, что оставляет поместье мне, но я не знаю, сделал он это или нет. Мне говорили, что его бегство было внезапным. – Филипп пожал плечами. – Надеюсь, когда император снова воссядет на трон, суд поддержит меня в моих притязаниях.
– Он уже на троне, но не знаю, долго ли просидит на нем. Армии союзных держав вот-вот вторгнутся во Францию и свергнут Наполеона. Уже навсегда.
– Император не раз совершал невозможное – вопреки всем ожиданиям! – с горячностью выпалил Филипп. – Сможет и на этот раз!
