— Доктор имеет в виду, что Летисия приложила к ране что-то, что и привело к заражению, — ответил лорд Вейтворт в привычной холодной манере. — Мне искренне жаль, леди Кэтрин, и я вам обещаю, что как только откроются дороги, я найму вам лучшую из возможных горничных и возмещу вашему отцу жалованье Летисии за два месяца.
«И это все, что он высказал мне как сочувствие». Я вздохнула, я должна была выдержать этот удар.
— Мне не нужна другая горничная. Я хочу, чтобы со мной остались Юфимия и Джеральдина, — упрямо пробормотала я, смотря в пол. Это звучало, наверное, издевательски, и я не осмеливалась взглянуть в глаза ни лорду, ни доктору.
— Это странно, но хорошо. Раз вы считаете, что они способны удовлетворить ваши запросы, миледи, я исполню любой ваш каприз.
У меня возникло ощущение, что это что-то вроде торговли со мной. Знал ли лорд Вейтворт, что Филипп видел рану Летисии, или лишь догадывался, или просто хотел, как всегда, чтобы я поскорее исчезла.
— Филипп сказал, ее рана похожа на те, что были на том погибшем, — очень тихо произнесла я. Какой бы ответ я ни получила, я узнаю, солгут мне или же нет. — Как и где она могла так израниться?
— Ее рана была сильно воспалена уже тогда, когда я ее нашел, а Филипп заслуживает порядочной порки за то, что разносит сплетни, — сквозь зубы сказал лорд Вейтворт, и я недоуменно захлопала глазами. Откуда он знает, как выглядят раны, успела подумать я прежде, чем вспомнила, что мой муж служил в армии. — Она умерла бы еще раньше, если бы не находилась столько времени на холоде. Это замедлило воспаление.
— Или наоборот, — добавил доктор, — ее организм ослаб за этот срок. Миледи, я сочувствую вашей утрате, но даже если бы я прибыл сразу, не смог бы ничего сделать.
Они мне все-таки лгали. И доктор, и мой муж смотрели прямо и на лицах их было сопереживание — или его имитация, но умелая, — и напряжение, такое, какое не бывает у тех, кто говорит от чистого сердца.
— Где она могла получить эту рану? В экипаже не обо что так удариться! Где она была, когда вы нашли ее, милорд?
— В карете, миледи. — Мне показалось, или в его глазах промелькнуло что-то, похожее на удивление или досаду, или при докторе, как бы близки они ни были, он все еще держал лицо — предпочитал носить маску предупредительного заботливого супруга.
— Значит, и рану она получила там! — я опять повысила голос, отдавая себе отчет, как я выгляжу, как этот тон унижает меня, выдает мою слабость, и вместе с тем я ничего не могла с собой поделать. Лорд Вейтворт криво улыбнулся.
— Вполне, миледи. Мы этого не знаем.
— Тогда узнайте! — Мне было уже все равно, кричу я или захожусь в настоящей истерике. Доктор смотрел на меня озадаченно, возможно, прикидывая, есть ли у него с собой какое-то средство, чтобы мне его немедленно дать. — Если она поранилась в карете, узнайте! На том месте останется кровь!
Я развернулась и почти бегом кинулась к двери, заметив, как переглянулись доктор и лорд Вейтворт. Юфимия так и стояла в дверях, и когда я пролетела мимо нее, еле успела отскочить, наверное, она ждала распоряжений насчет похорон…
Ноги сами понесли меня в комнату, где лежала Летисия. Нет, я не хотела, рыдая, просить у нее прощения, ей это было уже ни к чему, а я все равно не узнала бы, винит она меня или нет, я хотела воочию увидеть то, что стало причиной ее гибели.
— Вам не стоит здесь находиться, ваша милость, — остановила меня Джеральдина. — Сейчас придут готовить тело…
— Ее рана, — резко перебила я. — Ты видела ее рану?
— Да, миледи. Рука ужасно распухла, вся красная. Доктор сказал, что это ксеспис.
— Сепсис, — машинально поправила я. — Он сразу это сказал?
— Да, миледи, — Джеральдина не давала мне пройти ближе к телу, но я не считала, что у нее некий умысел. Она могла просто пытаться оградить меня от созерцания бездушной оболочки той, кто была мне не чужим человеком. — Это было первое, что он сказал, когда увидел распухшую руку и состояние Летисии… Он тогда же сказал, что ничем не поможет…
— Но тебя не было, когда он приехал, — я перебила ее с удивительным хладнокровием. — Даже если ты пришла позже, это были не первые его слова.
— Юфимия мне рассказала. Она расстроилась. Мы называем это «ночной огонь» и очень боимся так пораниться, миледи. Юфимия хотела бы, чтобы она ошиблась, но нет. Храни Ясные в своих чертогах ушедшую душу.
Я вышла из комнаты, закрыла за собой дверь, и у меня было чувство, что мне угрожает опасность. Необъяснимое, хватающее сердце холодными лапами, душащее, не дающее продохнуть и холодное. Ощущение смерти, прошедшей рядом и выбравшей не тебя.
Мне было стыдно за срыв перед мужем и доктором и за то, что я предложила им глупость. Если Летисия была все это время в карете, там все будет залито кровью, они посмеялись надо мной, обозвав заслуженно и грубо. Доктор приезжает осматривать тела умерших вместе с полицией, доктор видел раны крестьянина, а я посчитала, что могу указывать ему и учить.
