Книгу нужно было вернуть, пока лорд Вейтворт не обнаружил пропажу. Больше не задумываясь, что я скажу ему в оправдание, я вышла из комнаты и отправилась в кабинет.
В коридоре зажгли свечи. День был короток, ночь светла, и в этом крылась ее опасность. Я слышала тихое, едва различимое пение — над телом несчастной Летисии пела упокойные молитвы Джеральдина, прося Ясных отпустить умершей вольные и невольные грехи. Летисия говорила, что чем прекрасней голос того, кто отмаливает ушедшую душу, тем охотнее Ясные принимают ее в свой чертог…
Я распахнула дверь в кабинет, и решимость покинула меня на пороге. Мне казалось, что там никого не должно быть, насколько же я была неосмотрительна, положившись на отсутствие полоски света под дверью. Лампа, горевшая на столе, освещала лишь небольшой круг под собой и книгу — какую, я, конечно, не видела, но это, возможно, для меня не имело абсолютно никакого значения.
Я могла трусливо сбежать или сделать то, что хотела, и я устала бегать за эти два дня. Мое бегство спасло мне жизнь, но не принесло ничего хорошего.
Под внимательным взглядом я прошла к шкафу и сунула книгу на место, благодаря Ясных за то, что света в кабинете недоставало рассмотреть, что именно за книга у меня в руках. И мне недоставало света, чтобы сообразить, не задерживаясь у полок, что за книга лежит сейчас на столе.
— Вы бесконечно удивили меня, миледи. Мы осмотрели ваш экипаж, как вы и просили. Хотите узнать, что же мы там нашли?
Глава пятнадцатая
Доктор остался для меня безымянным. Благо что этикет предписывал обращаться к нему именно так — доктор, и меня это вполне устраивало.
Я кивнула, умело пряча заинтересованность.
— Вы были правы, миледи… отчасти, — он улыбнулся и слегка развел руками. — В карете много пятен крови, мы поняли, что Летисия — простите, миледи — потеряла сознание очень быстро и лежала без движения, пока ее не нашел ваш муж. Но в самом деле, нет ничего, обо что она могла бы так пораниться. И это странно.
Я не видела уже странного, у меня было объяснение, машинально я коснулась рукой книг на полке — будто убеждалась, что мои версии имеют под собой основание.
— Тогда откуда эта рана, доктор?
— Может быть, она вышла из экипажа? Зачем-то? Но даже если мы вернемся на то место, где вы остановились, а Филипп должен его отыскать без особых проблем, скорее всего, дикие звери уже слизали пятна крови. И в любом случае там все занесло снегом.
— Королевская армия, — сказала я, и доктор вопросительно наклонил голову. — Они скоро приедут, ведь так?
— Если до них дошли эти вести, миледи. Майор Паддингтон опасается, что человек, которого он отправил, еще не успел добраться до расположения. Зимы суровы и непредсказуемы.
— Майор… — я вспомнила все то, что он подсказал мне сделать. Отправить дозоры, сообщить крестьянам, чтобы они были настороже. — Он дал мне много ценных советов, но теперь это все легло на плечи моего мужа… я хотела сказать, что лорд Вейтворт, несомненно, знает, что делать, но делает ли?
— Почему бы вам не спросить у него самого?
Я подавила испуганный нервный смешок и подумала, что доктор не имел в виду ничего дурного, вероятно, пошутил неудачно… осторожно прощупал почву, насколько мы с мужем близки?
— У него много дел, а я беспокоюсь за людей и в то же время не хочу отвлекать его.
Доктор указал мне на стул деликатно, но при этом настойчиво, и не менял положение руки, пока я не села. Я не думала, что он собирается что-то скрывать, в отличие от меня, он явно находился в кабинете с разрешения его хозяина.
— Майор, — продолжил доктор, — захочет осмотреть ваш экипаж. Надеюсь, вы не будете против?
— Разумеется. — От этого вопроса я растерялась. — Только зачем? Если Летисия где-то поранилась?
— Таковы правила, — ответил доктор, избегая вдаваться в подробности. — Есть определенные процедуры, которым он обязан следовать. Исключить, что Летисия получила раны в вашем экипаже, потому что в противном случае это что-то может представлять опасность и для вас.
— А тряпка? Вы ведь нашли то, что она приложила к ране?
— Нет. Не нашли. Сиденье, возможно, послужило причиной сепсиса, да мало ли что. Даже тот предмет, о который она поранилась и который мы не нашли. Когда-нибудь, миледи, ученые научатся отвечать на такие вопросы, но пройдет не один десяток лет…
— А раны крестьянина? Того, который погиб там, в лесу? Вы не ответили мне ничего, когда я спросила вас первый раз.
Я тут же пожалела об этом. Доктор нахмурился, мне показалось, что он приложит все усилия, чтобы завершить разговор немедленно, но он этого делать не стал. Я допускала — он не хотел оставлять меня в неведении и одновременно не стремился быть со мной откровенным как в присутствии лорда Вейтворта, так и без него.
— Они и похожи и не похожи, миледи. И ее рана была сильно воспалена.
Да, именно мой муж перебил доктора и не дал ему рассказать все сразу.
— Это не нож, не пуля, не дробь, но это не укус. Воспаление не позволяет сказать, идентичны ли раны. Наверное, это все.
