— Не так это мудрено и не так просто, миледи, — отозвался доктор. Он стоял, опершись на стену, и смотрел не на меня, а на моего мужа так странно, что у меня опять закрались те крамольные мысли. — Мы открывали замки, да, кажется, я признался в этом напрасно.
Лорд Вейтворт невесело усмехнулся.
— Доктор покаялся в своей откровенности, миледи. Надеюсь, он не доставил вам неудобств.
Этот разговор — точнее, тот разговор, что начался еще в моей спальне, тогда еще без моего мужа, выходил за все рамки приличий. Немыслимо, чтобы в привычном мне обществе обсуждали то, о чем мы говорили сейчас. Настолько открыта я могла быть лишь со своими младшими сестрами, и тогда, когда мы тоже были детьми.
Когда мы были не просто сестрами, но и подругами?..
Я протянула руку к стакану. Молоко было теплым, я спросила себя — это кто-то из поварят постарался? Не стоило думать об этом, потому что — конечно же, да.
— Окно в ее комнате открыто, миледи, и тела нет, — произнес лорд Вейтворт, глядя в сторону. — У прислуги паника.
— У нас тоже. — У доктора оказалось своеобразное чувство юмора или он преследовал какую-то свою цель. — У меня есть одно объяснение — здесь кто-то изучает медицину.
— Не верите в?.. — я не договорила. Насколько я сама принимала эту то ли легенду, то ли истину, я не могла разобрать.
— Филипп отправился ее искать, — пожал плечами лорд Вейтворт.
— А зачем вы уезжали, милорд?
Это вырвалось до того, как я поняла, что это не мысль, а связная речь. Мой муж вздрогнул, а я успела подумать — при докторе он меня не ударит? Но даже не закрылась от возможной пощечины.
Что-то происходило не только со мной, но и со всеми нами. Я сознавала, что что-то меняется, и отчего-то не противилась переменам. Но хотела бы знать почему.
— Я слышала ваш разговор, — созналась я, заранее принимая любую немедленную кару. — Тогда, когда вы были в малой столовой.
— Я, пожалуй, пока что пойду, — сдержанно сообщил доктор и вышел, не дожидаясь, пока его остановят, а я приготовилась понести наказание за грехи. Мой муж посмотрел на закрывшуюся за доктором дверь, забрал у меня из рук стакан, из которого я так и не отпила, а потом отвернулся к окну.
Что он хотел дать мне этим понять — может, то, что он не станет применять ко мне рукоприкладство.
— Я очень стараюсь исполнять обязанности на этом посту так, как должно, — глухо и немного потерянно сказал лорд Вейтворт. — Не всегда выходит, как видите, и дело не только в том, что полиция ищет тварь, которых здесь не было уже в течение века… Королевские подати, все это… — он неопределенно махнул рукой. — В лесу хозяйничают браконьеры.
Я захлопала глазами. Мой муж усмехнулся.
— Уже второй год. Может быть, началось еще при отце, к сожалению, я этого точно не знаю. В этом году пушнину еле удалось собрать, я мог бы надеяться, что в следующем будет лучше. Но все бессмысленно, если они перебьют зверей, летом приплода не будет. Я мог бы сообщить о падеже, это никто бы и не проверил, но…
Он повернулся ко мне, и мне стало ясно кристально, на каком распутье он находится. Во взгляде его не было отчаяния, только решимость, и я не сомневалась, насколько она правильна.
— Вы пытаетесь их поймать?
— Выходит скверно, миледи. Мои армейские навыки здесь не подходят.
— И вы преследуете их на лыжах? — улыбнулась я.
— Льюису за длинный язык уготована персональная Тьма.
— Лорд-рыцарь сначала все-таки лорд?
— Ни тот, ни другой, миледи. Ложитесь спать.
Лорд Вейтворт задернул шторы, запер дверь, вернулся к кровати, и я, сняв халат, легла поспешно прежде, чем рядом лег он. Между нами было достаточно пространства, мы оба лежали не шевелясь, я слышала только наше дыхание.
— Я видела их, милорд, — сказала я. — Там, в лесу, когда Летисия велела мне убегать. Вы знаете, что случилось?
— Филипп рассказал.
— Там… я думала, это не люди. — Я закрыла глаза, снова оказавшись в том снежном кошмаре. — Сейчас я понимаю, что они избегали меня, но не желали мне смерти. И тот охотничий домик, где Филипп отыскал меня. Там кто-то был.
И там были пятна крови и герб из нашего дома, и об этом я умолчала. За болтливый язык, возможно, персональная Тьма ждала уже и меня.
Глава двадцать первая
Я проснулась довольно поздно и, к своему удивлению, помнила все, что происходило. До каждого слова и жеста каждого, с кем говорила вчера.
Мне не стоило изумляться, что я спала практически в объятьях своего мужа, и мне было спокойно, я просто открыла глаза и признала, что эту ночь — вторую в своей жизни — я провела в одной постели с мужчиной, и эта ночь не принесла никаких перемен. Кроме, возможно, той, что под личиной прежнего лорда Вейтворта оказался совершенно иной человек. Тот, кому я сама хотела бы сделать хоть шаг навстречу.
Это было не принятие и не смирение. Что-то такое, чему я не знала названия. Дело было не в том, что он был моим мужем…
Может быть, в том, что если бы не был, я желала бы, чтобы стал?
Жест, не подобающий леди даже с супругом — я отвела прядь волос, упавшую ему на лоб, и не вздрогнула, когда лорд Вейтворт открыл глаза.
— Не хотел тревожить вас, миледи.
