Я вылетела из комнаты, охваченная липким ужасом, и боялась закончить кошмарную мысль. Хватит смертей, Ясные, умоляю вас, хватит… Крик стал громче, к нему прибавились голоса, Алоиза я узнала, Джаспер, кажется, и кто-то еще очень знакомый, кто-то из тех крестьян, кто мне уже попадался…
— Успокойте же ее! Да успокойте же! Принесите воды и вылейте на нее!
На кухне бывает много разных моментов, которые требуют быстрой реакции. Что говорить, я сама не единожды тушила горящее масло, но Алоиз удивил. Главное, что я поняла — причина криков не касается моего мужа.
— Пустите меня! Да пустите же! Не останусь здесь больше, пустите меня!
— Юфимия! — крикнула я и осеклась, не пристало так повышать голос леди, но никто не заметил, как низко я пала. Джеральдина подбежала к Юфимии и, коротко размахнувшись, влепила пощечину.
Юфимия вскрикнула и затихла, обводя всех по очереди мутным взглядом. Из глаз ее текли слезы.
— Все, не нужна уже вода, только за смертью посылать, — отмахнулся Алоиз, повернулся ко мне и учтиво склонил голову. — Ваша милость, мы не можем найти формовочную ложку, что с вашими колбасками делать?
Он не вмешивался в процесс, но по ингредиентам, разумеется, понял, что мне потребуется.
— Я никогда не пользовалась ничем, кроме рук и ножа, — сказала я, и это было правдой. Немного виновато я призналась в том, что до замужества была позорно бедна, и это сейчас волновало меня куда меньше. — Что произошло, Юфимия?
— Не могу больше здесь оставаться, ваша милость. Как на снегу нет следов, плохой признак, но хороший, что он ее нашел, — проговорила Юфимия, смотря в пол. — Ясные милосердны.
Все затихли. Я топнула ногой. Все загадывают проклятые загадки.
— Кого нашел, Юфимия? О чем ты?
— Об истинной, ваша милость. Да пусть на меня хоть все пальцем покажут, я перед отцом Джорджем на алтаре подтвержу. — Она подняла голову, слезы высохли, но взгляд, мутный по-прежнему, пугал еще больше. — Я-то не хочу быть здесь, потому как при ней и была. Избавьте меня и себя от еще страхов, ваша милость, отпустите.
Алоиз быстро вышел, что-то сварливо бормоча на незнакомом мне языке. Остальные схлынули назад, и на лицах некоторых была брезгливость. Чем она была вызвана — даже если бы я и спросила и даже если бы мне не собирались лгать… не поняли бы вопроса. Я поискала Джеральдину, но она как испарилась, была — и ее нет.
— Идите все работать, — приказала я громко. — Джаспер… я приду чуть позже. Юфимия, дождись приезда его милости.
Я спросила, не поранилась ли Летисия, кто сказал мне, что она тогда не лгала? Да получила ли она ту рану в карете, а не раньше? И металась по усадьбе, зачем?
Я спала в этом доме чутко. То, что я хотела проверить, могло мне кое-что подсказать, и я пошла в свою спальню. Она теперь казалась совсем нежилой, потеряв те невеликие мелочи, которые обозначали мое в ней присутствие, но ключ в замке торчал изнутри.
Я присела перед дверью и несколько раз повернула его. Сначала он пошел легко, потом застрял, мне пришлось потормошить его, и он легко провернулся… Звук был характерный, наверное, я бы проснулась, и это означало, что тому, кто открыл замок, повезло и он зашел ко мне без труда. И запер дверь снова, и опять удача.
Так разве бывает, подумала я, почему нет, это объяснимо, а пятна — нет.
Если только этот кто-то не бесцельно бродил по дому, а что-то искал. Или кого-то.
В начале полнолуния он способен себя контролировать.
Ради истинной он может зайти в любой дом.
Я сидела на кровати, обхватив плечи руками. Отопление сюда больше не подавали, и это ощущалось. Меня начинало знобить, но уходить я не спешила, у меня теперь была другая комната, но подумать спокойно я не могла нигде кроме как здесь. В нашей… с лордом Вейтвортом спальне мысли грозили предать меня и подсунуть воспоминания этого утра — такие… новые.
Я решила поговорить с доктором. Ученый, а стало быть, скептик, но в пределах разумного, и он, и лорд Вейтворт с выводами не спешили. Но доктора не было в кабинете, а позволить себе то, что ночью позволил он — но это была спальня его друга, а не моя, неудивительно, что он свободно вошел — я не могла. Во мне еще доживала последние минуты леди Кэтрин, пусть я почти не строила иллюзий насчет ее печальной судьбы. Все умрут.
Никто не предупреждал меня, что глушь, затерянная в лесах, сотрет с меня лоск и манеры за считанные дни, вгонит запретные мысли и чувства в привыкшие к сдержанности разум и сердце, а мне останется лишь оплакать свою судьбу. Никто не предупреждал, что я не справлюсь с тем, что священники называли — «греховной природой»…
Крики со двора заставили меня подойти к окну. Отсюда мне было прекрасно все видно — Джеральдину, стоящую на крыльце, и крестьянина, размахивающего руками, и Юфимию, которая надевала лыжи. Все же она решила уйти, и хотя моим первым порывом было открыть окно и запретить ей, я этого делать не стала. Еще день назад я ушла бы сама, если бы только могла, и я не хотела повторения этого страха.
«Он само зло и она с ним заодно».
Нет, Джеральдина сказала не так. И я перед этим спросила у нее кое-что.
«Милорд объяснил почему?»
