– Хорошая попытка. – Никита ухмыльнулся. Он облокотился о неровную каменную стену, что стояла там тысячелетия, прижал меня к себе и, проникнув рукой под лонг, скользнул ладонью по коже спины. Мой пульс участился, и я выдохнула горячий воздух ему в губы. – Думаешь, я еще недостаточно хорошо изучил тебя?
– Думаю, ты хорошо продвинулся.
– Готов углубиться гораздо дальше.
Любимый поцелуй со вкусом ментола…Если к запахам и вкусам Никиты я привыкла, то от его прикосновений подкашивались ноги. Шаги группы уже не были слышны, мы остались вдвоем, за нами подглядывали только молчаливые каменные декорации. Вдруг почувствовала, что Никита напрягся и одновременно с ним услышала, как где-то за нами, ближе к выходу из пещеры, посыпались камни.
– Упс, – разнесло эхо язвительный голос Семы. – Сорян, что помешал. Я бы и сам предпочел досмотреть до конца, вы не стесняйтесь, продолжайте. Жаль, тут темновато для видоса, но пару кадров сделал, правда, без подсветки вы там не особо узнаваемы. Может, повторим для истории?
– Я сейчас тебя в эти стены вкатаю для истории, археологи обнаружат новый вид дебилоида. Снимки удалил!
– Дыши ровно, боксер, я их еще не успел в чат скинуть.
– Сказал: удалил. Быстро!
Быстро. Быстро. Быстро.
Последнее слово Никита произнес громко и резко, эхо тут же повторило.
– Впечатляет. – Сема похлопал ладонью по за-пястью. – А кроме позерских предъяв с тестостероном еще что-то можешь? Или только языком чесать и в Хрусталеву проникать?
– Следи лучше за своим языком, ты уже на волоске.
– А че такова? У меня язык тоже умелый. Кати, хочешь попробовать?
– Ну все, урод, волосок порвался. – В два прыжка Никита оказался возле Семы, схватил его за грудки и тряхнул так, что натянувшаяся ткань футболки заскрипела. Тот уперся ладонями Никите в плечи. Мысленно я уже дернула стоп-кран.
– Никита, отпусти его. – Подошла и дотронулась до спины моего защитника. – Не надо.
– Слушай мамочку, будь хорошим мальчиком.
– Сема, заткнись. – Непроизвольно я врезалась ногтями в ладони и почувствовала отрезвляющую боль. «Тормози, Кати, сама не бросайся на него и Никите не позволяй», – вовремя прилетела мысль.
– А ты заткни меня. Ты же всем танцуешь, исполни и мне приват.
Точный удар под дых, и долговязое тело Семы обмякло и сползло на каменный пол. Это и увидели обе классные – они вернулись в пещеру, видимо, искать нас. Я не услышала их шагов, заметила лишь испуганные лица в полутьме.
Никита взял меня за руку и сжал ее, дав сигнал, что все норм.
– Что здесь происходит?! Беркутов! Хрусталева! – завизжала Сирена Петровна, она же Маргарита Сиреновна, она же мой классный руководитель и русичка. – О боже, Семен!
– Сейчас же прекратите панику. – Ольга Владимировна присела к открывшему глаза Долгопупсу и осмотрела его голову. Убедившись, что видимых повреждений и гематомы нет, помогла ему встать и повернулась к нам. – Никита, со мной на выход, быстро.
– Я пойду с вами.
– Не стоит. – Никита поморщился.
– Ну уж нет. – Не знала, потемнели ли мои глаза в тот момент, но злость зашкаливала. – Я пойду с вами.
– Хорошо, Кати, – ответила за Никиту математичка.
Солнечный свет ослепил на короткие секунды, а то, что сказала Ольга Владимировна, наоборот, оглушило надолго. Остальные ребята с родителями и гидом ушли вперед. Мы втроем задержались у пещеры.
– Никита, я не собираюсь тебя отчитывать, выключи свою броню. Ты не маленький и не глупый, но прошу вспомнить события после смерти Артема.
– Вы думаете, я это когда-нибудь забуду? – Никита поднял бровь, отчего шрам проявился сильнее. Я думала, что успела узнать его, но то, как резко он окаменел, напугало и удивило. Никита машинально сунул руки в карманы, я готова была поспорить, что костяшки его кулаков побелели.
– Тогда вспомни, каких усилий стоило твоим родителям и тренеру замять тот, э-э-эм…
– Конфликт, – подсказал Никита. Я поняла: он что-то скрывал от меня. О драке в день похорон Темы говорил, это да, но, похоже, все было гораздо серьезнее.
– Нет уж, давай не будем смягчать. Не здесь и не сейчас. Ты сам предпочел, чтобы мы общались по-взрослому, когда три года назад пришел в мой класс. Я уважаю твой выбор и твои взвешенные решения. Они такими были, но сегодня эмоции взяли верх, и эта ошибка может стать для тебя роковой.
– Ольга Владимировна, не сгущайте. Я его один раз и легонько.
– Расскажешь это маме Семена и Маргарите Петровне, которая не особо жалует школьного Чацкого, сам знаешь… – Ольга Владимировна посмотрела на носки своих кроссовок. – В общем, Никит, надо извиниться, пока не дали ход заявлению.
– Это он должен извиниться перед Кати. Я могу только двинуть еще разок, без фанатизма.
– Так и знала. – Математичка потерла виски. – Ты не оставляешь мне выбора, я вынуждена это сделать.
– Ок, – отреагировал с равнодушием камня Никита. – Звоните ей, извиняться я не стану.
– Подождите. – Я шумно выдохнула и запустила пальцы в волосы, сильно зачесалась голова. – Ольга Владимировна, кому вы хотите звонить?
– Не хочу, а вынуждена. Маме Никиты.
– Зачем?
– Сообщить о случившемся.
